Онлайн-беседа родителей, потерявших детей, с отцом Сергием (Безчасным) 9 декабря 2016

Собеседница: Как жить тем, у кого нет детей живых? То есть, как оставаться родителями, когда дети с другой стороны?

Отец Сергий: Как раз и нужно обратиться к вере. У Антуана де Сент-Экзюпери есть в дневнике, по-моему, такая запись, что разуму доверять нельзя, потому что разум ложный. А доверять нужно только сердцу. И поэтому, если дети наши ушли от нас, они все равно у Бога живы. Мы-то все равно идем к ним. Они сюда не вернутся, но мы-то все равно к ним придем. И поэтому вот эта связь невидимая остается. Если эта связь существует за счет божественной любви, которую Бог открыл нам через своего Сына (которого отдал сюда, чтобы он умер), эта область веры и включает наши взаимоотношения с ними. У Бога нет мертвых, у Бога все живы. И на этом стоит христианская религия. Апостол Павел говорит, что, если бы Христос не воскрес, то мы напрасно тратили бы время, напрасно ходили бы в церковь, напрасно бы говорили, что Бог воскрес, в то время как на самом деле Он не воскрес. Если бы Он не воскрес, то мы бы вообще обманывали не только себя, но и других, – то мы вообще лжецы и проходимцы. И поэтому, если вдруг Христос не воскрес, то у нас нет даже понятия совести. И он как раз и говорит, что самое главное вообще в христианстве – это вера в то, что, если Христос воскрес, то воскреснем и все мы. И даже те люди, которых мы не видим и не знаем, и, может быть, никогда не узнаем, и они воскреснут. Воскреснут все. Как говорит Фоме: «Ты не блажен, потому что ты увидел и уверовал, а блаженны те, которые не видели, но уверовали». Поэтому наша задача как раз верить в то, что в будущем мы увидим своих детей. И они сейчас находятся в лучшем из миров, а не в том, куда мы с этой тоской, проблемами, печалями хотим их пригласить. Мы должны быть благодарны Богу, что они уже там. А мы туда все равно движемся.

Собеседница: Отец Сергий, участвовали ли Вы в беседах с матерями, потерявшими детей, до этого?

Отец Сергий: В группе не приходилось, а в индивидуальных беседах, конечно, очень часто. Особенно, когда на отпевании младенцев и подростков бываешь, конечно же, приходится людям как-то утешение давать и самому даже утешаться, потому что, понимаете, если ты не пропустишь через себя человеческую боль, ты помочь не сможешь. Для любого врача не столько медикаменты спасают человека, сколько психотерапия, то есть терапия души, понимаете. Поэтому, конечно, мне приходилось со многими беседовать, и даже не обязательно с матерями младенцами, но даже, когда теряют люди 20 – 30-летних детей, они для них такие же младенцы, как для вас ваши младенцы, понимаете. Поэтому, когда приходит 70-летняя женщина, и у нее умер 50-летний сын, ситуация такая же.

Собеседница: А дети как-то с нами общаются? Что-то сказано в Библии по этому поводу?

Отец Сергий: Мы говорим не о детях, а о душах.

Собеседница: Души детей с нами общаются?

Отец Сергий: Конечно же, общаются.

Собеседница: А как?

Отец Сергий: Они общаются посредством наших, как бы сказать, сердечных восприятий того, что, в мире творится. Понимаете, если через сердце происходит чувство материнской любви, то через эту любовь, которая по апостолу Павлу является совокупностью совершенства, происходит не механическая какая-то, не радиосвязь, а внутреннее восприятие, которое не подвластно нам через мозг. Через мозг это невозможно, а через сердце возможно. И через веру, через молитву, даже через участие, например, в панихиде. У нас были такие народные панихиды, когда люди приходили и пели сами своими голосами. Знаете, какие чувства возникают? Как будто бы младенцы среди нас находятся. Поэтому очень трудно сказать, как это все происходит, но то, что происходит – это факт.

Собеседница: Какая разница для церкви, крещеный ребенок или нет? У меня с одной дочкой была замершая беременность и пренатальная смерть. Одного можно отпевать в церкви, другого нельзя. Но эти дети были одного возраста.

Отец Сергий: Когда я поступал в семинарию в 1981-м году, у нас было 10 человек на место. А сейчас у нас 1 человек на 10 семинарий. Поэтому сейчас, к сожалению, квалификация и образование даже священнослужителя оставляет желать лучшего. Мы с вами говорим о том, что греха у ребенка нет. И мы должны вспомнить, что во время рождения Христа-Спасителя, было несколько тысяч младенцев, Иродом убитых. Они не были крещенными. Но они почитаются как святые. Даже иногда ловишь вот таких ультра-ортодоксов, которые запрещают поминать в церкви младенцев и спрашиваешь: «А как же так! Младенцы вифлиемские считаются святыми или нет? Вы даже в интернете посмотрите». Считаются святыми. Поэтому, понимаете, здесь на вкус и цвет товарища нет. С точки зрения догматики младенец уже искуплен самим Христом. А то, что он некрещеный, так ведь у него не было свободной воли, чтобы креститься. Поэтому, если родители не успели крестить или даже что-то там не сделали, то младенец этот отвечать не может.

Собеседница: А в чем тогда смысл крещения? Чем в таком случае отличаются крещеные люди от некрещеных?

Отец Сергий: Мы же говорим о крещении в качестве будущего. Понимаете, у младенцев есть крестные. То есть, крестные обещают Богу, что, когда они покрестят этого младенца, они будут его воспитывать в вере; и когда он вырастет, он станет христианином. То есть, не сам младенец отвечает на вопросы: «Веруешь? Поклоняешься?» Понимаете, именно крестные отвечают за него. Ну как, знаете, если в банке берешь кредит, там тебе нужны поручители. Поэтому крестные являются поручителями за этого младенца. А на самом деле сам младенец ничего не говорит, он же младенец.

Собеседница: Получается, крещеный ты или нет – это имеет отображение уже в более взрослой жизни, правильно я понимаю?

Отец Сергий: Конечно, в сознательном возрасте. Здесь имеется ввиду, что, если он некрещен, то больше виноваты взрослые, а не этот младенец. Поэтому тут с больной головы на здоровую нельзя перекладывать.

Собеседница: Работники церковных лавок не принимают записки за упокой дочки, которую я не крестила, говоря, что это запрещено церковью.

Отец Сергий: Мы с вами говорили на эту тему. Церковь поминает тех людей, которые крещены, но которые согрешили и нуждаются в наших с вами молитвах, понимаете?

Собеседница: Понимаю.

Отец Сергий: Ваша дочь в каком возрасте ушла?

Собеседница: В 6 месяцев.

Отец Сергий: Мы говорим, что понятие греха отсутствует у младенцев. Поэтому Вы пытаетесь ее поминать на уровне взрослых грешников. И конечно, у Вас происходит несостыковка. Потому что младенец в 6 месяцев не может быть на уровне грешника, который ушел со своими проблемами. И конечно, они, не задумываясь над тем, что говорят, ставят Вас просто в обыкновенную очередь. И тут у них происходит несостыковка. Я Вам ответил на этот вопрос – Ваша дочь не является, как бы сказать, заложницей греха. И она не нуждается в Ваших молитвах с точки зрения: «Господи, прости ей грехи!», потому что она грехов не совершила. Понимаете, о чем я говорю?

Собеседница: Да, я поняла. Спасибо!

Отец Сергий: Вам нужно не вступать в полемику с этими бабушками, а понимать, что Ваша дочь в памяти Вашей, а не в молитвах об отпущении грехов. А там, где Вы говорите про записки, идет речь о молитве об отпущении грехов.

Собеседница: Никак не могу задать этот вопрос. Почему Вы это делаете, отец Сергий?

Отец Сергий: Задача священника утешать народ. Профессия священника предполагает, что народ должен быть утешен. Ну, кто ответит на эти вопросы, если не священник?

Собеседница: Ну, пускай другие священники отвечают. Вам-то зачем это?

Отец Сергий: Ну почему я должен за других отвечать? Если вызовут на допрос и спросят: «Вы были против советской власти или за советскую власть?», я же не скажу: «Спросите других». Меня спросят, – я скажу.

Модератор: Мы все зачем-то это делаем. Вдруг нам зачтется наверху когда-нибудь.

Отец Сергий: Надо, чтобы вера была разумная, потому что у нас кругом синдром толпы. И мы не можем провести аналогию. Я же вам аналогию привожу – вифлиемские младенцы, память которым будет вскоре после Рождества, 11 января. Вот они как раз пострадали за Христа, не будучи крещеными. Но их почитает Церковь как святых.

Собеседница: Вопрос насчет вины. Есть ли в трагедии вина земных людей? Родителей, окружения? Или все решается без них?

Отец Сергий: Поскольку каждый человек – личность, с этой плоскости надо смотреть каждую индивидуальную судьбу. Нельзя сказать: вот это наказание, а вот это – не наказание. Мы сюда посланы для испытания своих сил (душевных, духовных и телесных). Иногда бывает, даже испытывается человек богатством, бывает здоровьем, бывает счастьем. А бывает – горем. Так вот самый счастливый человек на этой Земле – это тот, который испытывается горем, потому что он после смерти получит огромное утешение. И в этом состоит смысл воздаяния. Но за грехи каждый будет отвечать не сейчас, а потом. Здесь наказания за грехи нет, понимаете. Здесь, может быть, Бог отворачивается и уходит своей стороной, потому что вы от него отворачиваетесь. Тогда вы сами на себя пеняйте, потому что вы потеряли божественную благодать. Но это не значит, что Бог вас берет за шкирку и начинает каким-то образом наказывать. Просто, когда у человека возникает чувство вины, это уже дьявол постарался. Потому что самое высшее, что Бог мог сделать для нас – это прислать Своего Сына единородного, который умер за нас на кресте и сказал, что мы все прощены. Поэтому говорить о том, что есть наказание какое-то в этой земной жизни – это противоречить самому духу Священного Писания и Нового Завета. В Ветхом Завете да, там было сказано, что «Я – Бог, карающий до IV колена и милующий до 1000 родов». Поэтому там тоже Бог уже указывал на то, что, если люди повернутся к нему лицом, то Он будет миловать до 1000 родов. Даже в Ветхом Завете милость у Бога превозносилась над судом. Поэтому в данном случае, если преследует чувство вины, это чувство ложное. Его нужно исповедовать в исповеди и как можно быстрее забывать.

Собеседница: Как лучше для умершего ребенка: чтобы мама помнила и оплакивала его или быстрее отпустила?

Отец Сергий: Мама не должна его оплакивать. Она должна оплакивать свою тяжелую долю, потому что ей придется долго еще идти за этим ребенком. А тому, что ребенок стал ангелом, нужно радоваться. Зачем же плакать? Ребенок в эту минуту стал ангелом и улетел к Богу, – ради этого и создана вообще вся земная жизнь. И чем быстрее человек уходит туда, тем лучше для него. А что здесь? Смотреть, как друг друга убивают, режут, воруют? Или вы думаете, что у вас ребенок от этого был бы избавлен? Ни в коем случае. Он попал бы в такую среду, что даже родители плакали бы от того, что не сумели вовремя остановить своего ребенка. Потому что мир, к сожалению, идет к своему концу, а не к развитию. Если вы внимательно и скрупулезно будете смотреть вокруг на то, что происходит, то вы увидите, что радости у нас очень мало. И они как раз зависят не от количества проведенных лет, не от количества денег и даже не от квадратных метров вашей жилой площади.

Собеседница: Так, может быть, отказаться от чадородия совсем?

Отец Сергий: Но, мы же еще раз говорим, что женщины рожают уже в соработничестве с Богом как раз то количество будущих ангелов, которое Богу необходимо. Поэтому мы не можем сами по себе быть. Мы творения Божьи. Мы должны с Ним быть со-творцами. Поэтому отказываться от этого сотворчества мы просто не имеем права. А тогда какой у нас долг, зачем мы вообще живем? Есть много людей, которые считают, что надо жить в удовольствие. В древние времена были эпикурейцы, которые считали, что надо жить ради удовольствий, а не ради каких-то детей, каких-то страданий. Это тоже было в истории. И многие считали, например, даже в начале XX-го века, что дети – это не личное приобретение человека, что вообще надо их отдать в коммуну, в детский дом или еще куда-то. И такие эксперименты были. Но мы с вами говорим о том, что долг каждого человека – оставить на этой Земле будущего ангела, потенциального. Что из него выйдет – это уже он сам определит, когда будет свободным. Но все-таки долг какой-то должен быть человеческий. Если бы мы жили вечно с вами и понимали, что, чем больше мы рожаем детей, тем меньше мы даем возможностей развиваться нашей цивилизации (потому что будет не хватать еды, воздуха, пищи), но ведь мы уступаем место другим поколениям. И поэтому надо быть все-таки очень вежливыми в этом мире: посидел сам в автобусе или за штурвалом самолета, – дай другому тоже посидеть.

Собеседница: Что отвечать людям, которые, пытаясь утешить, говорят, что не нужно сильно расстраиваться, ведь ребенок прожил совсем недолго или умер в утробе?

Отец Сергий: Не нужно отвечать людям, которых это не касается. Рождение человека и смерть – это взаимоотношения только человека с Богом. Посмотрите, когда человек приходит в мир, он лежит горизонтально. И когда уходит из мира, он тоже ложится горизонтально. Также и здесь: если есть какие-то моменты, на которые люди реагируют неадекватно, не надо на это отвечать. Здесь вы должны получать утешение от сердца, от Бога, от веры. А то, что люди говорят, так «На каждый роток не натянешь платок».

Собеседница: Спасибо! В общем, внимание сильно не направлять в эту сторону?

Отец Сергий: А зачем оправдываться?

Собеседница: Нет, я не про оправдание. Я про то, чтобы в лоб дать жестоко сочувствующим.

Отец Сергий: Таких людей надо пожалеть. Они не понимают, что говорят и что делают. Они просто не понимают. Поэтому их надо пожалеть.

Собеседница: У человека умер ребенок, а он еще должен окружающих жалеть, входить в их положение?! Мне приходится утешать свою маму.

Отец Сергий: Вы же родные души. Мама и Вы – практически одно целое.

Собеседница: Это же у меня больше проблема, чем у нее. Но не она меня утешает, а я ее.

Отец Сергий: Ни с этой точки зрения надо подходить. Как апостол Павел говорит: «Вы – сильные, носите немощи бессильных». Понимаете, вот кто сильнее, тот и несет (независимо от того, старше человек или младше). Бывает, младший фору дает, а бывает – старики. Это несовсем правильный подход. Сильный должен утешать бессильного. И сильный всегда дает слабому возможность себя пожалеть. Поэтому надо посмотреть, кто сильнее, а кто слабее.

Собеседница: Да, наверное так и есть.

Отец Сергий: Если бы несчастье случилось не у Вас, а у мамы, может быть, мы бы с Вами никогда не разговаривали, потому что, может быть, Вас бы и не было. Здесь случилось, как случилось. Вы сильнее, Вы помогаете слабой. Апостол Павел говорит: «Друг друга тяготы носите». Мы должны друг другу помогать, если понимаем, что люди бессильны. А как по-другому утешать других людей?

Собеседница: Но человеку в случае потери нужна поддержка. Где ее найти? Близкие слабы, понятно. Где ее искать?

Отец Сергий: Для этого существует то, что мы называем таинствами Церкви – это исповедь и причастие. Это два мистических момента, которые являются сверхъестественными по отношению к потустороннему миру. Для того, чтобы быть здоровым и спортивным, надо хорошо кушать. А для того, чтобы излечиться от какой-то болезни, нужны специальные таблетки, которые к пище не относятся. Когда приходят люди на причастие и говорят: «Батюшка, Вы знаете, я сегодня в 5 утра съела таблетку, потому что у меня давление. Можно мне причащаться или нет?» Я говорю: «Понимаете, таблетка – это не еда». Также и здесь. Исповедь и причастие – это те сверхъестественные моменты, которые нам Бог дал в употребление. Это сверхъестественная помощь. Поэтому этим надо пользоваться.

Собеседница: Да, мне становится легче после исповеди и причастия. И вообще, я заметила, что, когда я каждый день молюсь как положено, то, в принципе, нормальное настроение и нет никакой депрессии. А когда начинаю пропускать молитвы из-за усталости и спешки, то сразу опять наступает депрессия. Поэтому это работает.

Отец Сергий: Вы подтверждаете мои слова. Потому что это приходит с опытом. Это тренировка духа. Поэтому, когда человеку ненормально, ему надо приходить в норму. Даже падать и подниматься – это наше с вами предназначение. Разница между праведниками и грешниками не в том, что у одних все хорошо, а у других – плохо. И у того, и другого плохо и хорошо бывает. Но праведник семь раз упадет и семь раз поднимется. А грешник один раз упадет и больше не поднимется. Разница в этом. Поэтому, когда мы падаем, мы должны понимать, что, если мы хотим быть праведниками, мы должны подняться и начать все с начала. Не опускать руки. И конечно, с Божьей помощью. Не из-за своей силы: «Я все смогу! Да я все сумею! Вот вы еще увидите!», это уже будет гордыня. И она сломается потом через некоторое время. А с помощью Божьей, довериться Ему как Автору всей вселенной (и моего бытия в том числе). Это и будет облегчение. То есть: раз Богу так угодно, я иду и выполняю то, что меня касается, то, что мне нужно делать. А то, что происходит вокруг, меня не интересует.

Собеседница: Если один ребенок умер, а у кого-то и два ребенка умерло, может быть, что Бог не дает детей, потому что сейчас нужно какими-то другими делами заняться?

Отец Сергий: Если Вы сейчас говорите о физическом бытии, то оно ограничено 60-ю, а в лучшем случае 70-ю годами. Даже у ваших детей, если они будут здоровы, счастливы и, может быть, даже богаты. Мы сейчас говорим о вечности. С точки зрения вечности Вам нужно самим принимать решения. Я не был в вашем горе, я не был в ваших страданиях. Поэтому мне судить о том, что вам делать, очень сложно. Я даже за всю жизнь вас ниразу не видел. Поэтому я говорю, что этот вопрос очень индивидуальный.

Собеседница: Может быть такое, что Бог хочет нам сказать: «Не надо тебе заводить детей. Хватит этим заниматься». Или нет?

Отец Сергий: Я думаю, что Вы напрасно так думаете. Вы должны делать то, что нужно, а будь, что будет. Потому что, если мы будем стремиться к рождению детей, мы перестанем не любить друг друга (я имею ввиду мужа и жену). Тогда будут совсем другие моменты, которые называются недоверием к Богу. Самое сложное в этом мире – довериться Богу. А довериться Богу, значит, как говорит Священное Писание: «Будь мне верен даже до смерти, и дам тебе венец жизни». То есть, нельзя быть верным Богу только тогда, когда все хорошо (и деньги в кармане, и зарплата раз в месяц, и работа хорошая). Нужно быть верным Богу и тогда, когда ты умираешь, и тебе уже ничего больше не остается, как только надеяться на одного Бога. Нам вообще в этой жизни нужна только сверхъестественная помощь и спасение только свыше. Поэтому все зависит от вашей веры. Если вы верите, что ваши дети становятся ангелами, значит, рожайте больше ангелов. Если вы думаете, что вам на этой Земле нужно какие-то порядки наводить, для этого нужны вам дети только как инструменты земного счастья – ну это другой разговор. Но счастье в этом мире не бывает совершенным. Это знают не только те, кто живет на этой Земле, а и те, которые жили до нас и оставили нам очень много воспоминаний. «Суета сует и томление духа», как говорит Соломон, который был самым богатым из всех царей и самым мудрым. Самый богатый и самый мудрый сказал, что все суета.

Собеседница: Я хочу прокомментировать последнюю фразу. Ну какая мама хочет родить ангела? Естественно, мы рожаем детей для счастья, для любви, для здоровья, чтобы они были с нами. Я не хочу рожать еще ангелов. Мне хватит уже двух.

Отец Сергий: Я же говорю о земном бытии. Что такое человек? У него очень много есть от зла и очень много от добра. Поэтому, чем больше будет добра, тем больше будет удовлетворения тем, что вы делаете. Поэтому я говорю, если бы вы ко мне пришли, допустим, на исповедь, и мы с Вами поговорили про Вашу индивидуальную ситуацию, тогда бы я Вам сказал, что надо делать. А вот так в общем потоке сказать, что «рожайте/не рожайте» невозможно. В данном случае тоже сошлюсь на Соломона, который говорит: «Почитай врача как от Бога». Если это вопрос медицинский, значит, на эту тему нужно дискутировать с врачом, когда врач берет на себя ответственность. Не Вы берете, не я беру, а врач берет. А если врач говорит: «У Вас все в порядке, но у Вас что-то там не получается», извините, а как вы будете тогда отказываться от этого?

Собеседница: Может быть такое, что Бог нам дает знак и намек, что «Это не ваше, это вам не нужно»? Может такое вообще быть?

Отец Сергий: Такого быть не может. Это просто испытание вашей веры. Но я говорю, если нет медицинских показателей, и врачи разводят руками, значит, надо искать причину в комплексе. Может, это психологическая причина.

Собеседница: Причина есть. Но она тяжело лечится и долго. Муж не поддерживает меня и злится. Как сохранить семью?

Отец Сергий: Видите ли, муж не поддерживает не потому, что ребенок виноват, а потому, что любовь исчезает. Любовь – это же ведь не чувства, это не эмоции. Любовь – это действия. И поэтому, когда люди идут навстречу друг к другу, у них получается взаимодействие. И засчет этого получается то, что мы называем любовью. Потому что любовь – это не «люблю, трамвай куплю». А любовь – это как раз жизнь, которая дана нам для того, чтобы мы испытали себя. Если бы Вы были рядом, я бы сказал: «Давайте, я с Вашим мужем поговорю? И давайте с Вами поговорю? И мы найдем причину». А вот так сказать, по какой причине он так себя ведет, сложно. Может быть, у него действительно срыв, может быть, какая-то психологическая тяжелая травма, например. Ведь мужчины по сути своей ранимы. Неслучайно во времена Отечественной войны женщины были медсестрами. А простой солдат, у которого бывало, ранен палец, орал: «Все, сестричка, умираю. Напиши мне последнее письмо». Она говорит: «Да у тебя только палец ранен». А он уже орет на всю Ивановскую, что он умирает. Поэтому здесь надо смотреть на душевное состояние: что случилось, какая причина. И из этого уже делать выводы.

Собеседница: Как избавиться от мысли от жизненной несправедливости? К примеру, бесплодие у благополучных людей и много детей у алкоголиков и наркоманов. Как не роптать на Бога в таких ситуациях?

Отец Сергий: Для кого-то дети – это испытание, а для кого-то – наказание, потому что люди, которые не отдают себе отчета в своих действиях, должны будут отвечать не перед Вами, а перед Богом. И там уж с Богом они разберутся, кто там несправедливый, а кто справедливый. Он как раз им и скажет: «Слушайте, вы такие были неправильные. Я вам даже детей давал, а вы вот так поступили». А у тех людей, у которых нет детей, будет оправдание: «Господи, мы, конечно, старались, а Ты нам не дал». Неужели вы думаете, что Бог не снизойдет к этой немощи? Конечно, снизойдет. Поэтому все относительно. Эта справедливость – она человеческая, земная и практически тупиковая. Потому что, как правило, лучше быть богатым и здоровым, чем бедными больным. Но, если бы у человека было не 70 лет жизни, а 700 – 800 лет, можно было бы рассуждать на тему: «То ли так проживу, то ли так проживу». А когда дана жизнь только один раз, тогда по-другому никак не быть, а только научиться смиряться. То есть, смиряться в том смысле, что я живу в соответствии с планом Божиим, а не с моим планом. Значит, у Бога есть план, который я не знаю, но я должен или должна его познать. И, таким образом, через познание плана Бога намного легче жить. Потому что тогда уже жизнь не будет как отбываловка здесь, а будет как путь в какую-то высшую степень достижения.

Собеседница: Насколько человек сам строит свою жизнь, а насколько Бог решает нашу судьбу? Как найти баланс между целеустремленностью и принятием Воли Божьей?

Отец Сергий: Один из древних святых отцов сказал, что Бог создал нас без нас, но спасти нас без нас не может. То есть, он создал нас с той точки зрения, что бытие лучше, чем небытие. И поэтому мы на этой Земле существуем. Потому что, если бы нас не было, это было бы хуже, чем то, что мы есть. И с этой точки зрения мы и дальше двигаемся. То есть, мы должны быть соработниками у Бога. Не работниками, а соработниками.

Собеседница: Почему умирают дети?

Отец Сергий: Мы только сейчас пытаемся на этот вопрос ответить. Но он рассматривался еще в IV веке. Когда христианство завладело умами всего цивилизованно мира, вопрос ставился не с точки зрения рассудительности, а с точки зрения веры. Мы же сейчас ставим вопрос с точки зрения рассудительности. Мы говорим: «А почему в такое время короткое мой ребенок ушел непонятно куда? То есть, он умер». Но для Бога же он не умер. Богу же ушло то, ради чего он сюда пришел. К Богу уходит душа человека независимо от того, какой он был, маленький или большой. Потому что у Бога времени нет. Для Бога самое главное – сотворить этого ребенка, провести его через земную жизнь и призвать его к себе. Относительность времени существует только для человека. Для Бога времени не существует. Понимаете, о чем я?

Собеседница: То есть, для его души – это в любом случае жизнь, и она полезна? Это определенный опыт, который душа прошла? Я правильно поняла?

Отец Сергий: Вопрос не в полезности. Для ребенка до семи лет понятие полезности/неполезности земного бытия отсутствует, потому что у этого ребенка нет греха. Даже опыта нет осознания своей недостойности или своего достоинства. Он призван сразу же к спасению своей души. И практически через плотные слои атмосферы он уходит к Богу.

Собеседница: Для Бога, важны как цветы, так и плоды дерева в этом смысле. А для самого ребенка?

Отец Сергий: Изначально мы должны поставить вопрос: зачем Бог создал человека? У многих святых отцов разнятся вопросы и ответы, потому что мы этого не узнаем до тех пор, пока сами не пройдем через тайну смерти. Смерть – это не физиологический процесс для человека, а процесс тайны, когда мы узнаем, что там за тем небытием.

Материалы Беседы предоставлены Группой поддержки родителей, потерявших детей
Огромная благодарность Инне С. за расшифровку аудиозаписей!


  • Просмотров: 372

Комментарии (0) :

Нет добавленных комментариев...

Добавить комментарий:

NETDO.RU

Самому бесплатно создать сайт
Написать нам