ОБ УНЫНИИ. Часть 1. Онлайн-беседа родителей, потерявших детей, с отцом Сергием (Безчасным) 19 февраля 2017 года.

Отец Сергий: Какая у меня профессиональная деятельность? От рождения до гробовой доски провожать человека, утешать, наставлять и провожать в рай. Что можно сказать: в городе и в деревне, и даже за границей, где я служил, одни и те же проблемы. Нового ничего нет. Как говорит Соломон: «Все давно известно».

Собеседница-1: Я очень тяжело переживала потерю, но благодаря нашей группе, Жене и Насте, благодаря общению с Вами мне как-то становится легче. Вы даете много полезных советов. На этой встрече я в первый раз. И мне очень интересно. Я хочу почерпнуть для себя что-то новое и как-то справиться с приходящим периодически унынием.

Собеседница-2: У меня было несколько неудачных беременностей. И понятно, что в такой ситуации без уныния никак. Я, конечно, пытаюсь с ним бороться и очень хочу его побороть. И уже была на встречах с отцом Сергием. Это общение мне очень помогает. Я надеюсь и в этот раз тоже почерпнуть для себя что-то полезное, чтобы как-то дальше идти вперед.

Собеседница-3: Я очень тяжело переживала потерю дочки. После этого мы с мужем начали воцерковляться. Сейчас я прохожу православный интернет-курс. И это единственное, что меня радует и придает мне жизненный смысл. Может быть, если бы не это, я бы тогда сразу за ней ушла, только я испугалась, что Бог накажет меня за то, что я не выдержала свой крест. Поэтому я пытаюсь его тянуть до конца в надежде на счастье увидеть своих детей там.

Собеседница-4: Отец Сергий, что такое уныние? Как понять, что это оно? И что нам с ним делать?

Отец Сергий: Мне кажется, что кто-то из вас должен описать, что такое уныние. Как вы его чувствуете и испытываете? И хотя бы как вы пытаетесь с ним бороться?

Собеседница-5: Уныние накатывает. Как правило, оно связано с внутренним состоянием, как в пустыне, когда нет каких-то дел. То есть, когда есть свободный вечер и когда есть желание, чтобы в этот момент ты был не здесь и не с этим. У меня, по крайней мере, уныние накатывает, когда я понимаю, что могла бы сейчас оставаться замужем, что могли бы быть дети. Это не чувство зависти, что у других так, а у меня не так, а чувство испорченной судьбы, наверное. Меня сейчас может быть, некоторые, неправильно поймут. Есть ощущение, что что-то сломано безвозвратно. Ощущение, что, что бы ты ни делал, восстановить сломанное невозможно. У меня больше с этим связано уныние. Сейчас реже эти состояния бывают. Но, пожалуй, если что и осталось, то именно такое ощущение.

Отец Сергий: То есть, Вы думаете, что, если бы у Вас жизнь была бы по-другому устроена, никакого уныния бы у вас не было, да?

Собеседница-5: Да. Я с ним не сталкивалась до этого.

Отец Сергий: Это понятно. Но Вы думаете, что, если бы не эта случайная встреча с унынием (и в фундамент этой встречи положено то, что Вы описали в своей жизни), то Вы бы и не встретились бы с унынием, да?

Собеседница-5: Но с такой глубиной, может быть, и нет. Я вообще так глубоко раньше не жила, как после потери детей. Я более поверхностно как-то жила. Может, и легче в чем-то, но не задумываясь. А сейчас, поскольку и времени больше, и каких-то мыслей про тот мир, где дети сейчас, все равно больше мыслей про это.

Отец Сергий: Ну так это, может быть, и есть настоящая реальность.

Собеседница-5: Может быть.

Отец Сергий: Ведь, понимаете, уныние можно рассмотреть по-разному. Для многих – это тоска об упущенных возможностях, а для других – тоска по Небесам. Еще в IV веке Тертуллиан говорил: «Господи, Ты создал нас с беспокойством о Тебе. И до тех пор беспокойно наше сердце, пока оно не найдет Тебя». Понимаете, реальность, о которой Вы сейчас говорите, преследует людей, которые живут нормально. Люди, которые (я буду говорить как священник), живут ненормально, занимают 90% своей жизни увеселением, какими-то шоу, какими-то внешними атрибутами счастья. Но уныние их преследует, может быть, даже больше, потому что вы здесь хотя бы причину указываете, а эти люди страдают беспричинно. От этого они страдают наркоманией, алкоголизмом. Вообще, психиатры говорят, что депрессия и уныние в современном мире – это психологический насморк. То есть, настолько часто встречаются, что люди даже живут с унынием. Единственное, что удается, так это изобретение таблеток на всякий случай жизни. Если у вас понижено настроение, вам одна таблетка, если повышено – другая таблетка. Но с точки зрения Церкви – это как раз тоска по той вечности, ради которой мы созданы, но которую мы не можем познать в силу своей ограниченности.

Если сравнить с птичкой, которая попала в клетку не потому, что ее поймали, а потому что она ранена была. Ее подобрал мальчик, посадил ее в клетку. И пока у нее ранено крыло, он ее не может выпустить на волю. Но эта клетка висит на окне. И птичка смотрит вдаль и видит своих собратьев, летающих по небу. И ей тоскливо, что она бьется в стенку и не может вылететь. И отсюда тоска. То есть, она понимает, что ей когда-нибудь туда надо будет улететь, но когда это будет, она не знает, потому что у нее крыло болит. Об этом знает только птицелов, который ее туда посадил. То есть, в нашем случае Господь Бог, который понимает, для чего нам это нужно. И поэтому тоска и уныние неизбежны, но не как результат греховного поведения. Ну конечно, бывает и как результат греховного поведения. Но в данном случае, когда происходит потеря – это как раз тоска по Небесам, куда уходят наши близкие, а мы туда еще попасть не можем. То есть, это такая тоска осознания своего места в этом мире. Она не бытовая. Она не связана только с потерями. Она вообще по своей сути и есть тоска по Небесам, ради которых мы и созданы.

Собеседница-3: По поводу слов отца Сергия. Я как раз-таки хотела сказать, что меня очень мучало это. Действительно, до рождения моей дочери я часто страдала депрессиями и унынием, но совсем другим, не таким, как сейчас. Я не знала, для чего я живу, что я, кто я. Занимала себя только весельем. Правильно сказал отец Сергий. А когда ушла девочка моя, я стала много читать, я стала учиться. И тогда я поняла, что смысл жизни находится не в этой жизни. То есть, когда появилась моя девочка, у меня появился смысл жизни. Когда мой смысл жизни ушел из этой жизни, я поняла, что смысл моей жизни не в том, чтобы здесь хорошо прожить, а в том, чтобы прожить так, чтобы попасть туда, откуда когда-то были изгнаны наши предки Адам и Ева. И сейчас меня уже не обуревает то уныние, которое было до рождения дочери (когда мне было скучно, непонятно, для чего я живу, где мое дело, в чем мое призвание, чем заняться и так далее). Сейчас у меня уже уныние совсем другое. Это тоска по моей девочке. Я очень к ней хочу.

Отец Сергий: А чем Вы пытаетесь утешить себя?

Собеседница-3: Утешить себя я могу только молитвами.

Отец Сергий: Знаете, почему «Псалтирь» так помогает?

Собеседница-3: Почему?

Отец Сергий: Потому что Давид, который написал «Псалтирь», также испытывал огромную перегрузку с точки зрения своей жизни. И было уныние, с которым он боролся, помогая Саулу перетерпеть это уныние. И было то уныние, которое он претерпел, когда потерял своего сына Авессалома. И вы там увидите глубокие переживания человека как личности. Он же стал святым не во время жизни. Его признали святым уже после смерти. А когда он жил в этой жизни, он так грешил, что его обличали пророки, его обличали даже близкие. И он тосковал и унывал. И он даже о богоставленности друзей и Бога писал. Но в 76-м псалме он пишет, что «Я вспомнил Бога и возвеселился». То есть, все эти жизненные перипетии он как раз подводил к самому главному: если человек признает бытие Бога, то он как раз Ему все вопросы посылает. И только тогда он возвеселится, потому что знает, что получит ответы на все свои вопросы. Поэтому «Псалтирь» помогает. Мы много говорим о том, что молитва – то посыл к Богу наших просьб. А как почувствовать, что Бог нам отвечает? Я в своей практике говорю, что людям нужно ходить на богослужения. А люди не понимают. Они думают: «Богослужение – это когда я иду Богу служить в воскресенье». А я им говорю: «Понимаете, если бы это было Богу служение, то тогда слово было бы «богуслужение». А поскольку это «богослужение», то мы должны понимать, что это Бог нам служит» И когда мы приходим в храм, там мистическим таинственным сверхъестественным образом происходит такая служба, когда Бог снисходит к нам (тут все умершие, все живущие, о здравии, об упокоении). То есть, у Бога реальность, которая не имеет физического свойства. Для Бога все реально от каждой букашки до каждого ангела. Поэтому богослужение является самым важным этапом для того, чтобы человеку утешиться. Потому что там он встречается с Богом и получает таинства исповеди и причастия, которые необходимы.

Собеседница-3: По поводу «Псалтири». Я хотела добавить, что, действительно, когда я читаю «Псалтирь», я нахожу все свои мысли, все, что я чувствую. Когда я читаю, как он сетует на то, что Бог его оставил, я это чувствую. Когда он превозносит благодарности Богу, я тоже это чувствую. Я считаю, что очень много упустила в своей жизни, потому что до этого не читала ни «Библию», ни «Псалтирь».

Отец Сергий: Это как раз искушение, о котором мы сейчас сказали. Когда Вы говорите «Я сожалею», сразу начинает унывать душа, потому что это дьявол подходит и говорит: «Видишь, сколько ты прожила. И у тебя нет возможности вернуть все назад». И отсюда начинается уныние. Понимаете, у Бога, когда мы приходим к нему, прошлого у Него нет. У Него есть только настоящее и будущее. Кто-то из великих сказал, что у святых было прошлое, а у грешников есть будущее. Святые – это не те люди, которые не ошибались и не те люди, которые не боролись. Вы знаете, что дьявол больше нападает на праведников, чем на грешников? Грешники вообще не страдают ни унынием, ни скорбями. Они заливают это радостью бытия, ходят на разные тусовки, шоу. Они не понимают, что они в большей депрессии находятся, чем мы. Но они думают, что, если они завтра пойдут в театр, на концерт или на танцы, то им опять легче станет. Но это псевдолечение от уныния. Поэтому для человека верующего самое главное познать, что Бог нас слышит, понимает. И от этого мы получаем ответы на все ваши вопросы. Но эти вопросы и ответы начинаются сейчас, но практически никогда не закончатся, потому что мы приделаны к совершенству, а совершенству предела нет.

Собеседница-1: Я склонна к унынию всегда была, даже до того, как начались в моей жизни печальные события. Я вообще человек достаточно капризный. И, если чуть что было не так, то я всегда впадала в уныние. Поэтому, наверное, мне такое испытание и было дано, чтобы как-то меня встряхнуть, привести в чувства. Я не могу сказать, что я сейчас не унываю. Но сейчас унываю меньше, чем раньше. И тоже все благодаря вере. Жизнь до этих печальных событий была вообще беспроблемной, но я это не ценила и унывала.
А сейчас есть проблемы, но унываю я меньше. Эти проблемы помогли мне прийти к какому-то осознанию. Все еще далеко до того, как хотелось бы. И накатывает на меня уныние. Но уже не так. Я в какой-то степени даже благодарна Богу за эти трудности, потому что они привели меня в чувства. А по-другому, наверное, со мной было бы никак. Но это, наверное, такая Божья любовь, он таким путем решил сделать так, чтобы я опомнилась и встала на путь истинный. Может быть, это будет громко сказано, я сужу только по себе, может быть, у других людей по-другому, но, я считаю, что почувствовать себя счастливыми могут только те люди, у которых какие-то серьезные проблемы в жизни. Потому что все мы не ценим того, что у нас есть, мы не радуемся тому, что у нас есть, а только хотим все больше: «Дай-дай-дай».

Отец Сергий: Единственное, что я хочу сказать на это, каждый человек думает, что он создан особенным образом, и у него есть склонность к унынию. Но я вам скажу, что нет человека, который бы не унывал. Только дураки не унывают, правда. Поэтому Вы уж на эксперименты себя не двигайте, а то какой-нибудь профессор по изучению уныния скажет: «О, это вот экземпляр! Она всегда унывала. Давайте будем изучать». Мы все унываем. Даже восточная пословица говорит: «Если сегодня радуешься, завтра готовься к печали». Если ты сегодня печалишься, обязательно готовься к радости, потому что мы уповаем на надежду. Я читал как-то письма епископа Афанасия Ковровского, который около 20-и лет сидел в тюрьме. Его письма на волю все были посвящены радости. И он пишет своим бывшим прихожанам, которые остались на воле: «Радуйтесь». И сам описывает, что я понимаю, что вы спрашиваете, а как же я радуюсь. Он говорит: «Я-то не радуюсь, потому что я сижу в заключении ни за что. Но я понимаю, что та радость, о которой Бог говорит, она не сейчас, она будет потом. Мы радуемся надежде. А когда человек уже надеется на что-то, он начинает радоваться. И ощущение счастья, когда вы идете за покупкой нового автомобиля или за ребенком в роддом, намного больше, чем само обладание этим счастьем. Поэтому, когда мы говорим, что мы ожидаем счастье, это уже нас подвигает на радость. Протестантские немецкие ученые посчитали, что Господь говорит в «Библии», 800 раз «радуйтесь». И когда мы видим, что мы радости не испытываем, мы понимаем, что радость будет только тогда, когда мы к Богу присоединимся, когда мы перейдем черту земного бремени, потому что тело не может дать нам радости. Как говорит Василий Великий: «Тело – это одежда души». И когда эта одежда спадет, мы с вами уйдем в тот мир, который действительно радуется (потому что радуется душа и дух человека), тогда мы получим настоящую радость, которую от нас никто не отнимет. И Господь говорит, что: «Я вам дам радость, которую от вас никто уже не отнимет». Эта надежда подвигала христиан на подвиги строить красивое самое: города, красивые дома, красивые отношения с людьми (с женами, с мужьями, с детьми). На сегодняшний день вы видите, что мир идет бытовым скачком. Строятся многоэтажки (25-этажки, 30-этажки). Куда-то мы бежим, куда-то спешим. Уже птиц в Москве нет, потому что птицы летают до 8-го или 9-го этажа, уже не помню. А когда на 25-м этаже ты живешь, какая может быть радость? Ты даже не увидишь цветущего дерева. Конечно, у тебя будет тоска, конечно, будет уныние. Поэтому люди искусственно создают себе проблемы. Как говорил Черчилль: «Русские создают себе проблемы, чтобы героически их преодолевать». И весь мир туда идет. И, как говорит апостол Павел, люди будут искать себе руководителей, которые льстят слуху, но сути проблем не решают. Поэтому, к сожалению, мы с вами живем в такое время, когда только вера может человеку дать возможность не упасть в отчаяние.
Я вспоминаю случай, описанный одним американским психологом, когда в какой-то город приехал цирк. Билеты были дорогие, по 100 фунтов стерлингов. Это происходило в Англии. В цирке был аншлаг, потому что люди знали, что там есть клоун, который всех веселит. На него многие ходили смотреть ради практически двух с половиной часов юмора. И все были рады приезду цирка, потому что они могли получить удовольствие. В это время к одному священнику пришел человек, пребывающий в унынии, и сказал: «Батюшка, я больше не могу, так тяжело в этой жизни. Я тоскую, унываю. У меня нет возможности радоваться». Этот священник говорит: «Слушай, к нам в город приехал цирк. И там такой клоун выступает! Билеты дорогие, но у меня есть знакомый в театре, я тебя проведу без билета. И ты посидишь, может, даже в первом ряду, и посмотришь. И, может быть, к тебе радость придет в жизнь. Прихожанин отвечает: «Вы знаете, этот клоун – это я». Понимаете, о чем я? Люди, которые даже сами веселят нас – артисты, шоумены, – тоскуют не меньше нашего с вами. У них особенно бывают срывы, бывают запои. Поэтому суть уныния в том, что люди его испытывают по духовным направлениям. Уныние возникает не по причине того, что мы потеряли что-то в этой жизни. И поэтому укрепляться нужно только верой, надеждой. И самое главное: когда мы достигаем любви, только тогда мы начинаем радоваться. Но этот подвиг нашего бытия, к которому мы должны стремиться.

Собеседница-2: В моем случае уныние проявляется чувством опустошенности. Как будто у меня отняли какую-то часть тела. В такие моменты я вновь обращаюсь к Богу с молитвой о даровании смирения и мудрости.

Отец Сергий: А еще что Вы используете?

Собеседница-2: В основном я к молитве прибегаю.

Отец Сергий: Понимаете, молитва-то у нас не идет, потому что у нас чистота сердечная все равно с Богом бунтует. Как говорит псалмопевец Давид: «Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит». А как нам научиться смирению? А как очистить это сердце, когда мы бунтуем внутри? Мы же не можем смириться перед Богом: и тут несправедливость, и там несправедливость, и тут какое-то неудовлетворение. Если мы не будем использовать таинства церковные (именно исповедь и причастие), у нас очень тяжелым будет этот путь, потому что мы будем пытаться (как Мюнхгаузен) вытащить себя за волосы, а нам нужна как раз сверхъестественная помощь. А молитва – это разговор с Богом. Но нам надо, чтобы и Бог ответил. А Бог отвечает только в таинствах, понимаете? В году 52 воскресенья. Если вы будете 52 воскресенья (я в идеале говорю) посещать храм и участвовать в богослужениях, то вы почувствуете облегчение намного быстрее, намного больше и намного качественней, чем, если вы просто будете молитвы читать. Даже у Златоуста сказано: «Если мы вместе попросим Бога о чем-то, он быстрее нас услышит, чем я буду один просить». Поэтому эти таинства надо использовать обязательно. Они сверхъестественны. Они непостижимы. Но они даются по вере. Благодать дается только от веры. Других заслуг у нас нет. Потому что, если мы будем ждать «Вот я сегодня неготов/неготова. Я завтра пойду/послезавтра пойду», это и будет оправдание своего унывного состояния. А дьяволу только это и надо. А если мы будем делать маленькие шаги, у нас наступит радость, о которой Господь говорит. Помните, на богослужении как раз и сказано: «Сие есть Тело Мое». То есть, оно дается во исцеление души и тела. Ничего другого у нас нет. Таблетки только такие. Через веру нам дается исцеление души и тела.

Собеседница-2: Да, Вы правы. Я хожу на исповедь, но не так часто.

Отец Сергий: Вы знаете, я своим прихожанам рекомендую, чтобы воскресный день отличался от будних дней. Не надо стремиться попасть на полное богослужение, потому что не получится. Но на 10 – 15 минут зайти в церковь, поставить свечку и перекреститься, – это праздник для души. А поскольку мы ленивые в этом смысле, нам кажется, что я сегодня неготов к исповеди (сегодня не пойду и завтра не пойду; а потом пойду, когда уже прихватит). А вы знаете, что профилактика намного легче переносится, чем лечение болезни?

Собеседница-2: Да.

Отец Сергий: Поэтому здесь надо себя, извините, но заставлять. Ведь Царство Божие силою берется. Поэтому, если на 15 минут зайдете каждый воскресный день, я Вас уверяю, Бог поставит Вам «галочку», что Вы были в храме. И Вам будет легче. Современный святой – старец Паисий, говорит, что раньше люди несли подвиги, посты, молитвы, а сегодня, наступает такое время безверия, что, даже если человек просто признает власть Бога и скажет: «Господи, помилуй», это ему засчитается как исповеднический труд. Видите, как легко теперь стало? Просто зайти в храм и перекреститься, – и станет легче.

Собеседница-2: Я не на службу хожу, но по мере возможности захожу в воскресенье.

Отец Сергий: Я все-таки говорю о том, как учит нас Устав церковный, который гласит: «Шесть дней делай, а день седьмой Господу Богу твоему». Понимаете? Если бы Он был справедлив, то Он бы говорил: «Слушайте, три дня работайте, три дня в храме проводите». А Он не справедлив, Он милосерден. Поэтому в Писании сказано: «Шесть дней делай, а день седьмой Господу Богу твоему».

Собеседница-3: Хочу сказать, что здесь я полностью согласна с отцом Сергием. Я в храм ходила часто. Но в основном по праздникам, свечку поставить. Причащалась я до 36-и лет всего три – четыре раза за свою жизнь. После того, как девочка ушла, мы с мужем ходим в церковь и принимаем причастие хотя бы два раза в месяц обязательно. И выстаиваем службу. Мы не можем попасть на вечернюю службу, нам немного тяжело там. Но хотя бы на воскресную службу мы попадаем. И когда мы устаем или не можем прочесть «Псалтирь», я говорю мужу: «В сутках 24 часа. Хотя бы один час мы можем уделить Богу. В неделе 7 дней. Хотя бы один день мы можем уделить Богу».

Собеседница-6: Я ощущаю уныние как безысходность. Возникает такое чувство, что все может сломаться, все может уничтожиться, все мои близкие могут также покинуть этот мир. И очень страшно от хрупкости этого мира. В эти моменты возникает уныние. Для меня это ощущение безысходности. Борюсь я с этим с помощью других людей, с помощью Бога, потому что сама я с этим не совладаю. Мы с мужем стали ходить в церковь. Познакомились с нашим священником – отцом Олегом. И он, как сейчас отец Сергий, порекомендовал ходить на исповедь, причащаться, молиться. Сказал, как молиться, так как наш ребенок не был крещен. И это очень во многом помогает, потому что действительно чувствуется какой-то отклик. Даже хотя бы то, что мы своими молитвами помогаем нашему сыну быть ближе к Богу. И при этом мы сами становимся чище. Но не только вера мне помогает. Помогает и сама молитва, потому что при чтении приходится перестраивать язык. Также очень помогает кризисный психолог. Есть какие-то вопросы, которые сложно решить. Все-таки я считаю, что горе нужно переживать, для этого нужен психолог. И очень помогает вера. Благодаря вере, моему супругу и нашему священнику, мне удалось простить врача, который имеет отношение к тому, что произошло. Я не могу сказать, что я молюсь за этого врача. Даже когда мы молимся «об обидящих и ненавидящих нас», я думаю не о ней. Но, по крайней мере, я отпустила и не стала поднимать это дело. И мне стало очень легко.

Собеседница-4: Отец Сергий, как нам жить с этим? Можно ли это побороть? И нужно ли с этим бороться? Или, может быть, это стоит принять и как-то научиться с этим жить?

Отец Сергий: Дело в том, что уныние относится к смертным грехам. Уныние означает отсутствие веры в милосердного Бога. Значит, есть присутствие какой-то механики в жизни, которая мешает духу понять, что Бог есть не наказыватель, а врачеватель. Святые отцы говорят, что нам земная жизнь дана не как тюрьма, а как лечебница. Мы поймем результаты «процедуры» только тогда, когда перейдем в жизнь вечную, тогда за 5 минут нам все объяснят. На сегодняшний день мы проходим лечение от самости, от гордости и от отсутствия смирения. И потери, которые нам даются, даются для того, чтобы мы поверили в жизнь вечную и в то, что у Бога мертвых нет, у бога все живы. Господь не случайно говорит в «Писании», что «Я не есть Бог мертвых, Я Бог живых». Поэтому эта жизнь жительствует вне нашего бытия. То есть, источник этой жизни нами не познан. Мы созданы в этом мире для того, чтобы наследовать жизнь вечную. Какая она будет, жизнь вечная? Ее описывает апостол Павел только в каких-то догадках. Он говорит, что и ухо не слышало, и глаз не видел, и даже на сердце человеку не взошло, что уготовал Господь любящим Его. Мы даже не можем описать, какая Там будет жизнь. Но она будет полна радости, надежды и удовлетворения от того, что жизнь наша земная прошла ненапрасно. Поэтому я вам и говорю, что то, что мы называем смертным грехом, должно быть побеждено с помощью благодати Божьей, а не своими силами. Если мы посмотрим на «Писание», апостол Петр, будучи вместе с Христом, сказал: «Господи, все предадут, а я тебя не предам». И что произошло? Он три раза его предал. Поэтому апостолы говорят, что мы всегда должны быть радостными, непрестанно молитвенными и за все благодарными. Потому что дети наши, даже если ушли, они у Бога и достигли той цели жизни, ради которой мы с вами движемся. Только мы с вами идем медленно. А они ушли быстро. Но дети всегда бывают быстрее родителей.

Я читал дневник женщины, которую в 1937-м году в 21 год арестовали по обвинению. В Гулаге она провела 15 лет и оставила дневники. Я не помню имя. Она писала, что издевались над людьми: то пить, то есть не давали. Но, поскольку это люди, у них возникали любовные отношения. И эти отношения были настолько серьезными, что там случались и верность, и предательство, и ревность. И рождались дети. Очень многие дети умирали. За 15 лет, которые эта женщина там провела, по ее словам, умерло 300 детей. Она пишет, что только тогда они познали Бога и почувствовали, что эти дети уходят в лучший мир, что Бог забрал их. Они это ощутили, несмотря на то, что государство было атеистическим, покрестить детей было невозможно, Люди даже через такие физические страдания осознавали, что, если ребенок уходит от них, то там ему лучше.

Некрещеные дети у Бога приняты, потому что нет такого места в «Писании», где сказано, что, если дети не покрестились, то они в рай не попадут. Это касается взрослых людей. А если это дети, то сказано: «Если не будете как дети, не войдете в Царствие Небесное». Поэтому должно быть утешением для нас, если дети ушли, ведь мы за ними идем. И апостол Павел говорит, что они не без нас наследуют Жизнь Вечную, а дожидаются нас там, чтобы вместе с нами получить обетование. Никто из святых сейчас не в раю. Никто из блаженных не в раю. Они все в том месте, где ожидают нашего с вами пришествия туда. К нам и к ним Бог не будет по 10 раз или по 1000 раз приходить. Он придет один раз. Будет судить живых и мертвых, как сегодня в «Евангелии» читали о Страшном Суде. И только тогда мертвые воскреснут, и только тогда наступит Царство Света, Благодати и Радости о Боге. А пока этого нет. И поэтому надежда, ради которой мы идем навстречу будущему, должна нас окрылять. И мы должны укрепляться верой и таинствами церковными.

Собеседница-4: Если жизнь, как Вы сказали, – лечебница, почему у праведников много скорбей? Я ни в коем случае не причисляю себя к ним. Но, тем не менее, если абстрагироваться, у праведников много скорбей, а грешники развлекаются и горя не знают. Если это лечебница для всех, почему такая странная и выборочная?

Отец Сергий: У нас есть свобода воли, понимаете? Если мы выбираем себе спасение, то у нас обязательно будут скорби. Если мы становимся на праведный путь, мы должны приготовить себя к скорбям, то есть идти на войну со злом, с дьяволом, со своей гордыней, со своим себялюбием. Соломон говорит: «Кто хочет угодить Господу, должен приготовить душу свою к искушениям». Господь объяснил, что самый главный наш враг – это дьявол. Дьявол в переводе с греческого означает клеветник. Он постоянно клевещет на нас, на наших родных, на наших близких для того, чтобы увести от смысла жизни. У апостола Павла есть фраза, что все, хотящие жить благочестиво, гонимы будут. Я одному батюшке говорю: «Батюшка, так я не живу благочестиво». А он говорит: «Так там не сказано «живущие благочестиво», там сказано «хотящие жить благочестиво». То есть, одно только наше желание исправиться и жить благочестиво уже натыкается на противодействие дьявола. Поэтому «Писание» говорит, что многие скорби праведных, но от всех их избавит Господь. А к грешникам он милостив в том смысле, что, если они не хотят спасаться, Он не принуждает. Но когда они придут к Нему и скажут: «Господи. Я хочу тоже спастись», Он скажет: «Но ты же выбрал свой путь. Путь был легкий, свободный, радостный. Ты получил результат» (я, конечно, по-человечески рассуждаю). Свобода воли никуда не девается. Это то святое, что есть в человеке, что даже Бог не может Сам забрать. Бог создал нас без нас, но спасти нас без нас Он не может.

часть 2

Материалы Беседы предоставлены Группой поддержки родителей, потерявших детей
Огромная благодарность Инне С. за расшифровку аудиозаписи


  • Просмотров: 364

Комментарии (0) :

Нет добавленных комментариев...

Добавить комментарий:

NETDO.RU

Самому бесплатно создать сайт
Написать нам