«Мама, как же ты будешь жить без дочки?»

Супруги Красновы пережили его шестнадцать лет назад. Росли в семье Александра Константиновича и Людмилы Петровны двое «золотых» деток — старший сын Андрей и младшая дочка Аня. До семи лет Анюта почти совсем не болела, была крепенькой, веселой и умненькой отличницей. Очень любила рисовать. А когда исполнилось девочке восемь, врачи поставили страшный диагноз: лейкемия. И началось хождение по мукам. И родителей, и самой Анюты. Где только они не побывали: лечились и в Самаре, и в Москве. Обращались за помощью к английским онкологам, которые приезжали тогда в Россию. Их ответ лишил мать последней надежды: «Увы, вы обратились слишком поздно. Мы можем обещать вам только то, что ваша девочка не будет испытывать страданий». И за одно это мать была благодарна врачам. Но страдания физические — это одно, а душевные — совсем другое.

— Смерть Анечка видела, и муки смерти видела тоже. Когда лежала в онкологии, в соседней палате умирал мальчик. Умирал мучительно. А врачи обезболивающие на выходные дни оставляли в ограниченных количествах. У бедняги от боли сосуды глазные лопались, и он плакал буквально кровавыми слезами! Мать в ногах у медсестры валялась, просила сделать что-нибудь, чтобы ребенку было не так больно… Анечка моя все это видела… И понимала, конечно, что подобная участь может ожидать и ее. Слава Богу, от страданий ее врачи избавили! А я учила ее не бояться смерти. Она была такая трусишка. И я объясняла ей, что после смерти душа человека продолжает жить. Рассказывала, что чистый и невинный ребенок становится ангелом и идет в рай, к Богу. Она очень внимательно слушала меня.

«Мама, как же ты будешь жить без дочки?»
В сентябре, за два месяца до смерти, лысенькая после химиотерапии Анюта сидела у окна и печально смотрела на нарядных девчонок и мальчишек, шагающих с букетами цветов в школу. «Какие они счастливые! — вырвалось у девочки. — И какие они еще… маленькие». Себя она ощущала гораздо взрослее сверстников. Она так и проводила все время у окна, рисовала, ждала с работы мать.

«Мама, знаешь, — как-то обратилась к Людмиле Петровне Анюта, видимо, предчувствуя неизбежное (мать, конечно, старалась вселить в девочку надежду и сама вопреки всему верила, что любимая доченька выживет). — Если вдруг со мной что-то случится, ты обязательно возьми себе девочку из детдома. Как же ты будешь жить без дочки? Ты не сможешь. А им там еще хуже, чем мне». Эти слова отпечатались в сердце матери. И когда дом их опустел, несмотря на непоправимость утраты и свежую рану, от которой жить не хотелось, отец и мать Красновы решили удочерить девочку. В память о дорогой Анюте. «Ты найдешь меня в третьем детдоме», — так сказала Людмиле Петровне Аня, приснившись ей после смерти. И супруги Красновы поехали в самарский детский дом № 3, где действительно нашли дочку. Света, которой тогда было шесть лет, бросилась к ним сама: «Вы — мои папа и мама!»

— А я хотела взять девочку, обязательно похожую на Анечку, — вспоминает Людмила Петровна. Света же совсем на нее не была похожа, и глазки у нее были не черные, а голубые. И вот я, вся в сомнениях, вернулась домой. А ночью мне приснилась моя Анечка и говорит с укоризной: «Ну и что же, что глазки не черные, а голубые? Они должны быть такими. Как небушко. Небушко ведь тоже голубое!» И тогда уж Людмила Петровна колебаться перестала. Приехала за Светой, а та вдруг выводит за ручку маленького мальчика: «Я не одна, а с братиком!»

Вот так в семье Красновых вместо одной дочки появились сразу двое: дочка и сынок — Светлана и Вадим. Прибавилось хлопот и забот, но и горе от утраты становилось уже не таким невыносимым, и печаль — светлой.
— Анюта смерть свою предугадала накануне, — вспоминает Людмила Петровна. — Я в это время на работу собиралась, Анечка, казалось, чувствовала себя неплохо, хоть и очень слабенькой была. И вдруг попросила меня: «Мама, не ходи сегодня на работу. И папа пусть не ходит». «Почему, — спрашиваю, — доченька? Тебе нехорошо?» А она: «Не уходите, скоро узнаете».

И стала она слабеть, метаться. Словно что-то сказать нам пыталась, да не могла. Отец на руках ее держал, успокаивал. И вдруг позвал меня: «Все, она умерла». И сам сознание потерял… А я, знаете, начала разговаривать с доченькой как с живой. Очень боялась, что она испугается, и, помню, говорила все ей: «Миленькая, ты не бойся, ты ведь рядом, я знаю. Душа твоя рядышком, здесь». Объясняла ей все, что душу по Православной традиции ждет после смерти… И когда в гроб ее клала, туда же куклешку ее любимую сунула, листик кленовый потихоньку положила… А когда домой с кладбища вернулись — а ее нигде нет, даже мертвой, тут-то тоска меня и взяла! Горевали мы с мужем очень, двенадцать лет подряд как вспомним об Анечке, так плачем. А потом боль и тяжесть ушли.

Жизнь шла, и супруги Красновы взяли в свою семью еще двух девочек, родных сестер, оставленных матерью трехлетнюю Тоню и двухлетнюю Олю. Потом — Вику и Аркашу. Материнское сердце Людмилы Петровны вбирало в себя искалеченные судьбы брошенных детей. И так память об одной маленькой девочке породила жалость ко многим детям, лишенным самого главного на свете — материнской любви.

(смотрите полный текст статьи: «Я — мама. Я тебя не брошу!»
https://www.miloserdie.ru/article/ya-mama-y...ebya-ne-broshu/)


  • Просмотров: 965

Комментарии (0) :

Нет добавленных комментариев...

Добавить комментарий:

NETDO.RU

Самому бесплатно создать сайт
Написать нам