Плач Пресвятой Богородицы.


Как трудно связать то, что совершается теперь, и то, что было когда-то: эту славу выноса Плащаницы и тот ужас, человеческий ужас, охвативший всю тварь: погребение Христа в ту единственную, великую неповторимую Пятницу.

Сейчас смерть Христова говорит нам о Воскресении, сейчас мы стоим с возожженными пасхальными свечами, сейчас самый Крест сияет победой и озаряет нас надеждой — но тогда было не так. Тогда на жестком, грубом деревянном кресте, после многочасового страдания, умер плотью воплотившийся Сын Божий, умер плотью Сын Девы, Кого Она любила как никого на свете — Сына Благовещения, Сына, Который был пришедший Спаситель мира.

Тогда, с того креста, ученики Распятого, которые до того были тайными, а теперь, перед лицом случившегося, открылись без страха, Иосиф и Никодим сняли тело. Было слишком поздно для похорон: тело отнесли в ближнюю пещеру в Гефсиманском саду, положили на плиту, как полагалось тогда, обвив плащаницей, закрыв лицо платом, и вход в пещеру заградили камнем — и это было как будто все.

Но вокруг этой смерти было тьмы и ужаса больше, чем мы себе можем представить. Поколебалась земля, померкло солнце, потряслось все творение от смерти Создателя. А для учеников, для женщин, которые не побоялись стоять поодаль во время распятия и умирания Спасителя, для Богородицы этот день был мрачней и страшней самой смерти.

Когда мы сейчас думаем о Великой Пятнице, мы знаем, что грядет Суббота, когда Бог почил от трудов Своих, — Суббота победы! И мы знаем, что в светозарную ночь от Субботы на Воскресный день мы будем петь Воскресение Христово и ликовать об окончательной Его победе. Но тогда пятница была последним днем. За этим днем не видно ничего, следующий день должен был быть таким, каким был предыдущий, и поэтому тьма и мрак и ужас этой Пятницы никогда никем не будут изведаны, никогда никем не будут постигнуты такими, какими они были для Девы Богородицы и для учеников Христовых.

Мы сейчас молитвенно будем слушать Плач Пресвятой Богородицы, плач Матери над телом жестокой смертью погибшего Сына. Станем слушать его. Тысячи, тысячи матерей могут узнать этот плач — и, я думаю, Ее плач страшнее всякого плача, потому что с Воскресения Христова мы знаем, что грядет победа всеобщего Воскресения, что ни един мертвый во гробе. А тогда Она хоронила не только Сына Своего, но всякую надежду на победу Божию, всякую надежду на вечную жизнь. Начиналось дление бесконечных дней, которые никогда уже больше, как тогда казалось, не могут ожить.

Вот перед чем мы стоим в образе Божией Матери, в образе учеников Христовых. Вот что значит смерть Христова. В остающееся короткое время вникнем душой в эту смерть, потому что весь этот ужас зиждется на одном: НА ГРЕХЕ, и каждый из нас, согрешающих, ответственен за эту страшную Великую Пятницу; каждый ответственен и ответит; она случилась только потому, что человек потерял любовь, оторвался от Бога. И каждый из нас, согрешающий против закона любви, ответственен за этот ужас смерти Богочеловека, сиротства Богородицы, за ужас учеников.

Поэтому, прикладываясь к священной Плащанице, будем это делать с трепетом. Он умер для тебя одного: пусть каждый это понимает! — и будем слушать этот Плач, плач всея земли, плач надежды надорванной, и благодарить Бога за спасение, которое нам дается так легко и мимо которого мы так безразлично проходим, тогда как оно далось такой страшной ценой и Спасителю-Богу, и Матери Божией, и ученикам.
Митрополит Антоний Сурожский


Плач Пресвятой Богородицы.

Когда увидела повешенным на Кресте Сына Своего и Господа Дева Чистая, терзаясь, взывала горько с другими женами и со стоном возглашала.

«Вижу Тебя ныне, дорогое Мое Чадо и любимое, на Кресте висящим, и уязвляюсь горько сердцем», – вещала Чистая, – «но дай слово, Благой, Рабе Твоей!»

«Добровольно, Сын Мой и Творец, терпишь Ты на Древе лютую смерть», – Дева восклицала, предстоя у Креста с возлюбленным учеником.

«Ныне Моей надежды, радости и веселья – Сына Моего и Господа – я лишилась; увы Мне! Скорблю сердцем», – Чистая с плачем возглашала.

«Из страха пред Иудеями Петр скрылся, и бежали все верные, оставив Христа», – Дева
с рыданиями возглашала.

В повергающем в трепет и необычайном рождестве Твоем, Сын Мой, более всех матерей Я возвеличилась. Но, увы Мне! Ныне видя Тебя на Древе, разгораюсь внутренне.

«Стремлюсь Сердце Мое с Древа принять на руки, которыми Младенцем Его держала. Но, увы Мне», – вещала Чистая, – «никто Мне Его не дает».

«Вот, Свет Мой сладкий, Надежда и Жизнь Моя Благая, Бог Мой угас на Кресте; разгораюсь внутренне!» – Дева, со стоном восклицала.

«Солнце не заходящее, Боже Предвечный и Создатель всех творений, Господи! Как Ты терпишь страдание на Кресте?» – Чистая с плачем возглашала.

С плачем обращалась, брака не познавшая, к почтенному советнику: «Поспеши, Иосиф, к Пилату приступить / и попроси снять с Древа Учителя Твоего».

Увидев Пречистую, горько слезы льющую, Иосиф смутился и в слезах приступил к Пилату: «Дай мне», – восклицая с плачем, – «Тело Бога моего!»

«Уязвленным Тебя видя, и бесславным, нагим на Древе, Чадо Мое, внутренне разгораюсь, рыдая как Матерь», – Дева вещала.

Терзаясь, и рыдая, и изумляясь, вместе с Никодимом снял Иосиф Тело Пречистое, и
целовал Его с рыданиями и стоном, и воспевал Его как Бога.

Приняв Его с плачем, не знавшая мужа Матерь, к Себе положила на колени, моля Его со слезами и лобызая, и горько рыдая, и восклицая.

Единую Надежду и Жизнь, Владыка, Сын Мой и Боже, свет в очах Моих имела Я, Раба Твоя; ныне же лишена Тебя, сладкое Мое Чадо и любимое!

«Муки, и скорби, и воздыхания постигли Меня, увы Мне», – Чистая, горько рыдая, возглашала, – «когда вижу Тебя, Чадо Мое возлюбленное, нагим, и одиноким, и ароматами помазанным мертвецом!»

«Мертвым Тебя видя, Человеколюбец, оживившего мертвых и держащего все,
уязвляюсь тяжко сердцем. Хотела бы с Тобою умереть», – Пречистая возглашала, – «ведь Я не в силах созерцать Тебя бездыханным, мертвым!»

«Удивляюсь, созерцая Тебя, Преблагой Боже и Всемилосердный Господи, без славы, и без дыхания, и без образа; и плачу, держа Тебя, ибо не думала – увы Мне – таким Тебя узреть, Сын Мой и Боже!»

«Не произнесешь ли слова Рабе Твоей, Слово Божие? Не сжалишься ли, Владыка, над Тебя Родившей?» – возглашала Чистая, с рыданиями и плачем лобызая Тело Господа Своего.
Помышляю, Владыка, что не услышу больше сладкого Твоего гласа, и красоты лица Твоего Я, Раба Твоя, как прежде не узрю: ибо зашел Ты, Сын Мой, сокрывшись от очей Моих.

Где, Сын Мой и Боже, благовестие давнее, которое возвещал Мне Гавриил? Царем и Сыном Бога Всевышнего он нарекал Тебя; ныне же вижу Тебя, Свет Мой сладкий, нагим и покрытым ранами мертвецом.

Избавляя от муки, ныне возьми Меня с Собою, Сын Мой и Боже, да сойду и Я, Владыка, с Тобой во ад: не оставь Меня одну, ибо уже жить не могу, не видя Тебя, сладкого Моего Света.

С другими женами мироносицами Непорочная с рыданием горьким, взирая, как несут ко гробу тело Христа, восклицала: «Увы Мне, что вижу! Куда Ты идешь ныне, Сын Мой, а Меня одной оставляешь?»

Изнемогая и рыдая, Непорочная мироносицам возглашала: «Рыдайте со Мною вместе и плачьте горько: ибо вот, Свет Мой сладкий и Учитель ваш гробу предается!»

Деву рыдающей увидев, Иосиф растерзал себя весь и взывал горько: «Как Тебя, о Боже мой, ныне погребу, я раб Твой? Какими плащаницами обовью Тело Твое?»

Превзошел пределы ума необычайный облик Тебя, все творение носящего Господа; потому что Тебя как мертвого Иосиф на своих руках вместе с Никодимом носит и погребает.

«Необычайную вижу и преславную тайну», – Дева возглашала Сыну и Господу, – как в ничтожном гробе полагают Тебя, повелением Своим воздвигающего мертвых из гробов?»

«Ни от гроба Твоего не отойду, Чадо Мое, ни прекращу проливать слезы, Раба Твоя, доколе и Я не сойду во ад: ибо не могу терпеть разлуки с Тобою, Сын Мой!»

«Радость ко Мне никогда не приблизится отныне», – рыдая, восклицала Непорочная, – «Свет Мой и Радость Моя во гроб зашла; но не оставлю Его одного, здесь же умру и погребена буду с Ним!»

«Душевную Мою язву ныне исцели, Чадо Мое», – со слезами Пречистая взывала, – «воскресни и утоли Мою муку и печаль, ибо Ты можешь все, Владыка, и творишь, что хочешь, хотя и был погребен добровольно!».

«О, как утаилась от Тебя бездна милосердия!» – Матери втайне изрек Господь, – ведь благоволил Я умереть, Мое творение спасти желая; но и воскресну, и Тебя возвеличу, как Бог неба и земли!»

«Воспеваю милосердие Твое, Человеколюбец, и поклоняюсь богатству милости Твоей, Владыка: ибо желая спасти Твое создание, Ты принял смерть», – возгласила Пречистая, – «но Воскресением Твоим, Спаситель, помилуй всех нас!»



  • Просмотров: 954

Комментарии (0) :

Нет добавленных комментариев...

Добавить комментарий:

NETDO.RU

Самому бесплатно создать сайт
Написать нам