Первая часть 17 кафизмы + молитва поминовения.

Первая часть кафизмы + молитва поминовения.

Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Аллилуиа, аллилуиа, аллилуиа, слава Тебе, Боже. (Трижды)
Господи, помилуй. (Трижды)

Молитва поминовения (не читается об усопших младенцах)
Помяни, Господи, Боже наш, в вере и надежди живота вечнаго преставльшагося раба Твоего, сына моего (имя) /или дочь мою (имя)/, и яко Благ и Человеколюбец отпущаяй грехи и потребляяй неправды, ослаби, остави и прости вся вольная его согрешения и невольная, избави его вечная муки и огня геенскаго и даруй ему причастие и наслаждение вечных Твоих благих, уготованных любящим Тя: аще бо и согреши, но не отступи от Тебе, и несумненно во Отца и Сына и Святаго Духа, Бога Тя в Троице славимаго верова, и Еди́ницу в Троице и Троицу во Единстве, православно даже до последняго своего издыхания исповеда. Темже милостив тому буди, и веру, яже в Тя вместо дел вмени, и со святыми Твоими, яко Щедр, упокой: несть бо человека, иже поживет и не согрешит. Но Ты Един еси кроме всякаго греха, и правда Твоя, правда во веки, и Ты еси Един Бог милостей и щедрот, и человеколюбия, и Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Если поминается младенец, вместо молитвы читаем:
Царство небесное вечный покой подай Господи младенцу моему (имя) и сотвори ему (ей) вечную память.

Объяснение священной книги псалмов. Протоиерей Григорий Иванович Разумовский. Псалом 118, 1-72

    1. Блажени непорочнии в путь, ходящии в законе Господни. 2. Блажени испытающии свидения его, всем сердцем взыщут Его. 3. Не делающии бо беззакония в путех Его ходиша. 4. Ты заповедал еси заповеди Твоя сохранити зело: 5. Дабы исправилися путие мои, сохранити оправдания Твоя. 6. Тогда не постыжуся, внегда призрети ми на вся заповеди Твоя. 7. Исповемся Тебе в правости сердца, внегда научитимися судбам правды Твоея. 8. Оправдания Твоя сохраню: не остави мене до зела.
    Непорочнии – те, которые живут без порока, не делают греха. Путем, по толкованию блж. Феодорита, пророк именует здесь жизнь, которую мы все проходим от рождения до гроба. Ходящий в законе Господни – это те, которые, по выражению того же блж. Феодорита, «жительствуют сообразно с законами Божиими», исполняют всякую заповедь, какая ни встретится на пути жизни, – которые делают всякое добро, по требованию закона [6, с. 572]. Все такие люди, по суду пророка, признаются блаженными, счастливыми. Откровения Его (по-славянски свидения) значит: все то, что засвидетельствовано, открыто нам Самим Богом о Его законе; испытывать свидения значит изучать Слово Божие и при этом размышлять о путях Промысла Божия о спасении человека. Но изучать Слово Божие можно различно: и теоретически, т.е. для одного только знания; и практически, т.е. деятельно, с тою целию, чтобы последовать ему, чтобы жить по закону Божию, засвидетельствованному в Слове Божием. И блаженны последние, т.е. те, которые всем сердцем взыщут его, которые относятся к нему и испытывают его с полным и искренним сочувствием. «Бессердечное взыскание, – по словам блж Феодорита, – возможно не всякому а только достигшему самого верха добродетели; такой человек не делит уже ума своего на помышления о Боге и о чем-либо другом, но всего себя посвящает Богу» [6, с. 573]. Да. Бывают такие состояния в духовной жизни облагодатствованных людей, когда они, не делая беззакония, ходят путями Божиими (в путех Его ходиша); хранимые всеобъемлющею благодатию пребывающего в них Господа, они никак не позволяют себе сделать что-либо неугодное Господу, оскорбить Его каким-либо беззаконием, но всегда неуклонно, и мыслию, и чувством, и делом, ходят в единых путях Божиих. Таково высшее духовно-нравственное состояние, в котором находились св. апостолы и после них многие равноапостольные мужи и жены. К ним-то относятся слова апостола Иоанна: «Всяк рожденный от Бога греха не творит, яко семя Его в нем пребывает: и не может согрешати яко от Бога рожден есть» (1 Ин. 3:9). Это говорит апостол о возрождении, которое, зачинаясь в крещении, в совершенстве является на последних степенях духовного преспеяния, когда человек является вполне обновленным и усыновленным Богу и водится уже Духом Божиим (см. Рим. 8:14-16). И если в человеке и после сего еще остается греховное «семя тли», зараза ветхого греховного человека, почему и сказано: «Аще речем, яко греха не имамы, себе пребываем» (1 Ин. 1:8); и он, несмотря на полное преуспеяние его в духовной жизни, подвержен еще искушениям, со стороны плоти и диавола, – то он еще находится в возможности того или другого прегрешения, а потому молясь: «Да приидет Царствие Твое», молится и так: Ты заповедал еси заповеди Твоя сохранити зело (ст. 4); то есть Ты, Господи, повелел, чтобы мы хранили заповеди Твоя твердо, – не кое-как, а во всей точности. По словам блж. Феодорита, Господь «требует, чтобы мы не с рассеянною мыслию и беззаботным сердцем действовали в кругу заповедей, но всеусердно, со всем вниманием, тщанием и попечительностию исполняли повеления Божий, с благоговением к Тому, Кто дал их; только при этом наши дела послужат к нашему преспеянию в вере». Высказав это, пророк как бы так продолжает свою речь: все это я вполне сознаю и желал бы в точности и во всей силе исполнить; но могу ли, достанет ли у меня сил? О, дабы исправилися путие мои, сохранити оправдания Твоя (ст. 5). Здесь мысль и чувство пророка опять обращаются к помощи Божией. «О, если бы!», – как бы так взывает он к Богу. И это будет то же, что: помоги, Господи, дай силы, ниспошли благодать Свою!
   Деятельно направив мысли и чувства свои по путям заповедей и уставов Божиих, пророк говорит, что тогда я не постыдился бы, внегда призретими на вся заповеди Твоя. Блж Феодорит, в объяснение сего, пишет: «Плод законопреступления есть стыд. Так сказал и божественный апостол: «Какой же плод вы имели тогда? Такие дела, каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их – смерть» (Рим. 6:21). А исполняющие все Божии заповеди имеют дерзновение в совести» [6, с. 573]. Призрети – значит устремить все внимание свое. В изречении сего стиха (6) св. пророк указывает на внимание к заповедям Божиим, внушая, что надо вперить взор в заповеди, надо прежде всего так настроиться, чтобы внимание исключительно было занято заповедями и не развлекалось ничем посторонним и маловажным, – и тогда – не постыдишься «Я славил бы Тебя в правоте сердца, – говорит дальше пророк (ст. 7), – научась праведным законам Твоим» (внегда научитися судбам правды Твоея). Другими словами: я желаю и стремлюсь к тому, чтобы мне благодарить и славословить Тебя, Господи, и надеюсь достигнуть того, когда приобрету навык, когда научусь рассуждать о судьбах правды Твоей. Как близок к этим словам тот непрестанный вопль ищущих спасения, который выражают они словами: «Имиже веси судьбами спаси нас, недостойных! И всех этих благопожеланий и стремлений как бы недостаточно; нужны, кроме того, решимость и мужество, с какими должно приступать к деятельной богоугодной жизни; что и выражает пророк словами (ст. 8): Оправдания Твоя сохраню: не остави мене до зела, то есть, я решился, я буду хранить уставы Твои, а Ты не оставляй меня совсем. В этих словах прикровенно опять выражается надежда на помощь Божию. Если оставишь меня, как бы так говорит то без помощи Твоей могу впасть в грех, и тогда благодать Твоя отступит от меня. Посему не оставляй меня и при помощи Твоей сохраню оправдания Твоя, Так заканчивается первое осмистишие, которое начинается первою буквою еврейского алфавита – алеф, что значит наука, так как эти стихи совмещают в себе полную науку о нравственных началах.
    9. В чесом исправит юнейший путь свой? Внегда сохранити словеса Твоя. 10. Всем сердцем моим взысках тебе: не отрини мене от заповедей Твоих. 11. В сердцы моем скрых словеса Твоя, яко да не согрешу Тебе. 12. Благословен еси, Господи: научи мя оправданием Твоим. 13. Устнама моима возвестих вся судбы уст Твоих. 14. На пути свидений Твоих насладихся, яко о всяком богатстве. 15. В заповедех Твоих поглумлюся, и уразумею пути Твоя. 16. Во оправданиих Твоих поучуся: не забуду словес Твоих.
   Второе осмистишие излагается с буквою еврейского алфавита – бет, что значит: дом. Можно предполагать, что изложенные в нем мысли и чувства должны помещаться в душе человека, как в приготовленном для них доме, соответственно с тем, что в книге Притчей говорится ученику премудрости: «Ты же напиши я (заповеди) себе трижды, на совет и смысл и разум, на широте сердца Твоего» (Притч. 22:21). Написание это означает напечатление, принятие внутрь, как в дом.
   В стихе 9 пророк вопрошает о юношеском возрасте, о том, как благонадежнее направить на верный жизненный путь нас еще с юных лет. По слову Божию, «от юности прилежит человеку помышление на злое» (Быт. 6:5), если не руководить, не направлять; а если поруководить, дать направление, то против помышлений злых всегда будут восставать добрые, и если дать молодому человеку хоть малый навык в добре, то добрые будут преодолевать злые. Премудрый говорит: «Безумие висит на сердце юнаго» (Притч. 22:16). Как гиря, тянет его к недоброму возбужденность желаний, при легкости понятий о жизни и последствиях тех или других дел. Можно отрезать эту гирю и привесить другую, которая будет тянуть его на противоположную сторону, и тоже с неменьшею силою. Вот этой последней гирею, тянущей на противоположную сторону, и будут словеса, или заповеди, Божии, о которых напоминает вторая половина стиха: внегда сохранити словеса Твоя. Сохранить– не то значит, говорит блж. Августин, чтобы заучить и содержать в памяти, а то, чтобы исполнять их делом [7, с. 46]. Сердце (ст. 10), ищущее Господа, есть, в частности, первый в существе нашем дом для заповедей. Сердцем в древности означали всю внутреннюю жизнь, как она выражалась во внешних действиях, т.е. ее стремления, искания, направление внутренней деятельности. Пророк, говоря о том, что всем сердцем решился взыскать Господа, стремиться к Нему единому, в то же время просит: не отрини мене от заповедей Твоих; по переводу с еврейского: «не дай мне уклониться от заповедей Твоих», то есть, направь меня силою благодати Твоей так, чтобы не отступить мне от заповедей Твоих. А решившись и устремив все внимание на то, чтобы взыскать Господа, он говорит, что в сердце своем скрыл слова Его, для того, чтобы избегнуть опасности грехопадения, яко да не согрешу Тебе. Это, можно сказать, второй дом в нашем существе для заповедей, когда человек запасется словами заповедей Божиих, как бы оружием против враждебного ему греха. Иметь заповеди скрытыми в сердце, – это великое совершенство, но оно приобретается не так скоро, как скоро говорится. Сердце всегда ближе и сочувственнее страстной стороне. Кому неизвестно, что «от юности моея мнози борют мя страсти?» Сокрытая в сердце заповедь говорит: будь смиренномудр, кроток, правдолюбив, чист, миролюбив, терпелив и проч.; а сердце, то гордится и тщеславится, то гневается и ненавидит, то пристращается и похотствует, то вздорит и ропщет, и проч. Пока оно таково, нельзя сказать, что в нем скрыты заповеди, а потому и надо его преобразовать, одно из него исторгнуть, а другое внедрить. Надо укрепить волю человека «на камени веры». Но можно ли и легко ли это сделать? Хотя и нелегко, а можно, при усердном желании, трудом и терпением, и с непременным условием помощи и благодати Божией. Следующими далее словами: Благословен еси, Господи… – пророк славит Господа и тут же просит о том, чтобы Господь Сам научил его оправданиям, т.е. уставам и заповедям, изложенным в законе, или Слове Божием. Научиться оправданиям – не значит изучить только заповеди и уставы закона. В христианстве пути жизни освещаются истинами о Триипостасном Божестве, Творце и Промыслителе, о падении, о Божием благоволении восстановить падшего, о снисхождении единородного Сына Божия на землю воплощением, и совершении Им нашего спасения Своими страданиями, смертию, воскресением и вознесением, и проч. Вот эти все и другие истины божественной веры нашей и разумеет пророк, когда говорит: научи мя оправданием Твоим. И этот богонаученный ум его и есть третий в естестве нашем дом, или жилище, для заповедей Божиих. Этим последним научением преобразуется ум, а двумя первыми – воля и сердце. Строит это внутреннее духовное здание Господь Своею благодатию, при всевозможных, без жаления себя, усилиях, со стороны человека, – строит жилище, в которое, наконец, он приходит и вселяется со Отцем и Духом Святым, как Сам обетовал: «к нему приидема и обитель у него сотворима» (Ин.14:23). Словом возвестих (в ст. 13) пророк означает всякое время: возвещал, возвещаю и буду возвещать все суды (судбы) уст Твоих. Так как в доме пророка, т.е. в душе его, уже все занято заповедями Божиими, то он помещает тут же и слово, которым он возвещает о судьбах Божиих, давая нам урок, о чем должны мы говорить при встрече друг с другом, во взаимном собеседовании. Нет богаче, утешительнее и назидательнее предмета для бесед и быть не может, как судьбы уст Божиих, то есть все то, что Господу угодно было сказать нам, сделать для нас и учредить среди нас, для нашего спасения. Деяния Христа Спасителя и св. апостолов, судьбы Церкви, жития мужей славных в христианстве по учению и делам, пути Промысла Божия, многообразные случаи в жизни каждого из нас, где виден перст Божий, – вот предметы, достойные бесед христианина с христианином. И так как речи и разговоры наши оставляют след по себе и в говорящем, и в слушающем, то сколько истекало бы силы из бесед об означенных предметах к благоустроению каждого лица в частности и затем для целого общества! Всем известно, что речи добрые, как хорошие семена, созидают, благоустрояют, укрепляют в добром, и напротив – речи злые расстраивают, расслабляют все доброе и подготовляют на злое. Даже происходящее отсюда пустословие, хотя и пусто, но не остается бесплодным и безвредным. Вот почему пророк и говорит далее: На пути свидений Твоих насладихся, яко о всяком богатстве. То есть на пути откровений Твоих, там, где представлялась возможность поучиться заповедям и откровениям Божественным, я находил удовольствие и радовался как о всяком богатстве, дух мой наслаждался подобно тому, как наслаждаются по получении благ земных. Провести время, назначенное для богослужения, в храме Божием, употребить часть достояния своего на больных, нуждающихся и требующих помощи, пробыть несколько часов в благочестивых занятиях, дома или на службе, с всегдашнею готовностью оказать помощь бедствующим, – все это пути свидений Божественных, на которых человек получает радость, духовное наслаждение и удовлетворение своего духа. Вместе с тем, говорит пророк, как я рассматриваю пути Божественных откровений, – что доставляет мне немалое наслаждение, – я размышляю о заповедях Твоих (В заповедех Твоих поглумлюся) и взираю на пути Твои. Такое размышление о заповедях Божиих, чрез постоянное углубление в них мыслию, приблизит меня к Богу и даст возможность точнее узнать их. А когда достигну такого познания, когда уразумею пути Твоя, тогдапоучуся во оправданиих Твоих. Словом поучуся (греч. , от – размышлять, углубляться, вникать, назидаться), в применении к нашему тексту, внушается заучивание мест Св. Писания на память и повторение в свое время заученного, как это было в обычае и у евреев, и в древней христианской Церкви, и как пророк говорит здесь: не забуду словес Твоих.
    17. Воздаждь рабу Твоему: живи мя, и сохраню словеса Твоя. 18. Открый очи мои, и уразумею чудеса от закона Твоего. 19. Пришлец аз есмь на земли: не скрый от мене заповеди Твоя. 20. Возлюби душа моя возжелати судбы Твоя на всякое время. 21. Запретил еси гордым: прокляти уклоняющийся от заповедий Твоих. 22. Отими от мене понос и уничижение, яко свиденнй Твоих взысках. 23. Ибо седоша князи и на мя клеветаху, раб же Твой глумляшеся во оправданиих Твоих: 24. Ибо свидения Твоя поучение мое есть, и совети мои оправдания Твои.
   Третья буква еврейского алфавита гимел значит: верблюд. Верблюд самое выносливое вьючное животное. В этом отношении уподобляются ему труженики на пути заповедей, пока они еще не вошли во вкус святой жизни. Такое состояние пророк и изображает в настоящем осмистишии, которое потому можно озаглавить так «О притрудностях», встречаемых на добром пути, внутренних и внешних, или о тяжелых состояниях, испытываемых при этом.
Пс.118:17-18
   Слово воздаждь здесь не заключает в себе понятия о воздаянии или вознаграждении за что-либо, а выражает просто прошение о даровании или возвращении того, что имелось, но потеряно. Пророк изображает здесь душу, которая оживлена была благодатию крещения, но потом как бы замерла от вольных и невольных грехопадений, и не видно в ней духовной жизни, хотя сознание с свободою, сокровенным действием совести, держится на стороне духа. Они, эти силы души, исповедуют себя рабами Господа. И эта внутренняя верность Господу и дает им дерзновение вопиять к Богу: Воздаждь…, оживи…, – и питать надежду, что оживит. Такое состояние как бы омертвения души иначе называется состоянием нечувствия. Что же делать в таком состоянии? Терпеть и молиться, исповедуя свою немощь и призывая благодать Божию. И сохраню словеса Твоя… И тут не перестает он хранить их, но бессердечно, как машина: как машина, стоит на молитве, как машина, исполняет и другие дела заповедей. Вот тут-то особенно и требуется терпение: никак и ни в чем не оступай от заведенных порядков: терпи и молись! Сознание омертвения, или нечувствия, в соединении с терпением и молитвою, возводят душу до сознания слепоты и забвения. Человек сознает, что он ослеплен или в отношении к себе, или в отношении к другим, или в отношении к текущему ходу вещей, и с предвзятыми понятиями остается до тех пор, пока увидит, что в действительности это не так, как ему казалось, что истина сокрыта от него, что многое он забыл, и тогда, наученный опытом и не доверяя своему умозрению, он искренно и с болезнию сердечною молится к Подателю света.— Открый очи мои…, – дай мне видеть истину о Себе, о других и о всем окружающем меня. У кого глаза открыты, тот видит окружающее, как оно есть. У кого открыты умные очи, тот видит Бога и божественный порядок вещей, разумеет, в чем он и чего от нас требует. Это пророк и разумеет, когда говорит: и уразумею чудеса от закона Твоего. Кроме всего этого, пророк видит затруднение для себя в пути следования по закону Божию и в том еще, что он оказывается пришельцем (ст. 19 и 20) на земле:Пришлец аз есмь на земли, – говорит он. Эту мысль и каждый из нас должен носить в сердце своем. «Не имею здесь пребывающего града, отечество мое не здесь; я тут на время, – не более, как странник и пришлец. А потому я нуждаюсь в руководстве. Ты один, Господи, все знаешь: не скрой от меня, как мне поступить лучше, какова Твоя воля о мне, не скрый от мене заповеди Твоя. Возлюби душа моя возжелати судбы Твоя, а по переводу с еврейского: «истомилась душа моя желанием судов Твоих», то есть мой дух горит непрестанным желанием быть исправным пред Тобою во всякое время, а они, вышеуказанные недобрые состояния неведения и забвения, и окамененного нечувствия, словно удары какие поражают по временам душевные силы, и эти последние отказываются действовать по требованиям духа. Когда поражено бывает чувство, тогда появляется состояние нечувствия; когда поражен бывает ум, тогда он или слепотствует, или забывается; когда поражена бывает воля, тогда человек впадает в состояние разленения и неподвижности на дела, по требованию духа. Почему и должны все молиться так «Господи, избави мя всякого неведения и забвения, и окамененного нечувствия». А когда Господь, по благодати Своей, даст нам возможность «положити начало благое», тогда нужно иметь в виду и не забывать, что для начавших преуспевать самый опасный враг – самомнение и гордость, в связи с осуждением и презрением других. Добро так привлекательно и ценно в очах души, что заметив в себе еще только начатки его, она уж и меры себе не знает, и этим показывает лишь неопытность свою и скудость, и скоро обличается в том праведным судом Божиим. Господь близ и вразумляет нас. Вот почему и говорит: Запретил еси гордым, то есть сказал -, «не гордитесь», и сказал с прещением, с определением строгого наказания. Здесь, впрочем, речь не столько о внутреннем от себя происходящем искушении гордостию или самомнением, сколько о внешнем, приходящем со стороны гордых людей. Тогда порядок в этом осмистишии будет такой: первые четыре стиха будут говорить о внутренних препятствиях к преуспеянию, а последние четыре (21—24) – о внешних препонах такому преспеянию, источником которых служит гордость сынов мира сего, с презорством взирающих на смиренных ревнителей правды Божией. Здесь слова: запретил еси, – в соответствие со следующим словом:отыми, – нужно читать: «запрети гордым», – всем тем, которые подпадают проклятию за уклонение от заповедей (прокляты уклоняющийся от заповедей) Твоих, – как самомнящиеся, так и те, которые вредят труженикам в деле Божием. Гордым запрети, а от меня отыми поношение и уничижение, которым они подвергают меня за то, что я храню откровения Твои (яко свидений Твоих взысках). Хотя я надеюсь и молюсь, что Ты не оставишь без награды мое терпение и труды (Мф. 5Ы2), увидишь понос и уничижение, которым меня подвергают гордые, хотя знаю, что весьма многие преподобные, и Сам Ты, Господи, Началовождь нашего спасения, прошли сим путем поношения и уничижения, но так как я знаю и то, что чрез это «Хулится имя Божие у язычников» (Рим. 2:24; Ис. 52:5), то и молюсь: Отыми отмене понос и уничижение. И если бы только эти тяжелые поношения и уничижения, «претерпел бых убо» (Пс 54:13)! Но гордые уничижители не удовольствовались тем. Ибо седоша князи и на мя клеветаху. Желая придать своему злословию и злодейству вид правды, собирают клеветы. Так собирали лжесвидетельства и на Христа Спасителя. Что же делать тем, кому угрожает что-либо подобное? А вот что раб же Твой, говорит пророк, глумляшеся во оправданиих Твоих. Вот уже он и не молится: отыми, или отврати, – но в сердце своем предал себя в жертву своенравной злобе и, не обращая на нее внимания, делает свое дело, всеусердно исследует оправдания Божии, чтобы точнее исполнять их. Так и всякому подобно действовать: пусть злоба злится, а ты свое делай: «Бога бойся и заповеди Его храни» (Еккл. 12:13) Но христианин, углубляясь в оправдания Божий, находит там нечто большее, сравнительно с ветхозаветным, именно – заповедь о любви ко врагам. Любить врагов заповедуется не так, как иные говорят. «Я ему зла не желаю и не делаю, только видеть его не могу, а любить нужно по всему свойству чувства любви. Кто, углубляясь в оправдании Божий, нападет на это чувство, тот почерпнет из него такое благодушие, которое отгонит всякую горечь неприязненности, так что и следа ее не будет. Примеры этого видим во многих мучениках. Они бывали во все времена, а если осмотреться, то и теперь их увидим. Туг же (ст. 24) пророк выставляет и причину, почему он, когда видит, что враги его сплетают клеветы во зло ему, углубляется в оправдания Божий: ибо свидения Твоя поучение мое есть, и советы мои оправдания Твоя. Такое уж у меня правило, говорит он, в слове Твоем поучаться и там искать себе совета. Нужно ли говорить, что лучшего образа действования и придумать нельзя? И во внутренних, и во внешних теснотах, иди к слову Божию: оно выведет тебя на светлую и просторную дорогу, научив безбедно обходить встретившиеся затруднения. В слове Божием сокрыто врачевство и против внутренних, указанных выше, поражений ослеплением, забвением, нечувствием, нерадением или разленением. И заметить-то их, навесть на мысль, что они есть в душе, дает слово Божие, а потом оно же поможет и выйти из этих дурных состояний и силою своего влияния, и нужными указаниями. Равно и во внешних всех помехах пути Божию оно же дает умение, как быть и что делать. Потому-то, как хорошо делают те, которые всякий день посвящают несколько времени чтению Божественного Писания, освещаемому внимательною молитвою! И сами того не замечая, они созидаются и настраиваются на Богоугодное действование!
    25. Прильпе земли душа моя: живи мя по словеси Твоему. 26. Пути моя возвестих, и услышал мя еси: научи мя оправданием Твоим. 27. Путь оправданий Твоих вразуми лги, и поглумлюся в чудесех Твоих. 28. Воздрема душа моя от уныния: утверди мя в словесех Твоих. 29. Путь неправды отстави от мене и законом Твоим помилуй мя. 30. Путь истины изволих и судбы Твоя не забых. 31. Прилепихся свидением Твоим, Господи, не посрами мене. 32. Путь заповедий Твоих текох, егда разширил еси сердце мое.
   Это четвертое осмистишие характеризуется буквою далет, что значитдверь. При произнесении сего слова, сами собою приходят на мысль те умилительные церковные песнопения, в которых употреблены выражения: «двери покаяния, двери спасения, двери милосердия» и тд. В деле духовной жизни есть много степеней, и каждая степень здесь имеет как бы свою дверь. Начальные из них – это дверь из греховной жизни, и затем – дверь вступления в правый путь. Они, по-видимому, так нераздельны, что исход из одной жизни и вход в другую совершается чрез одну и ту же дверь, на деле же они отстоят одна от другой, и иногда на очень большое расстояние. Между ними есть промежуток, который надобно пройти осторожно, будто темный коридор. Эти три момента и объясняются в настоящем осмистишии. Дверь покаяния – стихи 25—27; промежуточный переход – стихи 28 и 29, и дверь в правую жизнь – стихи 30—32.
   В существе человека заключается сокращенное соединение двух миров: материального и духовного, небесного и земного, и потому он представляет из себя существо, состоящее из духа, души и тела. Жизнь, какую человек обыкновенно проводит, представляя из себя нечто среднее между жизнию, с одной стороны, – духа, существа неземного, и с другой – жизнию животных, есть жизнь большею частию ненормальная, поврежденная первородным грехом, и разнится у разных людей, в зависимости от степени умственного и нравственного развития каждого в отдельности человека. Норма жизни человека есть жизнь в Боге духом, привлекающая туда же и жизнь души с телом. В духе человека образ Божий. Свидетельствуется он действием страха Божия и совести и недовольством ничем земным. Это требования жизни духовной. Исполняются они действиями души и тела, и когда исполняются, тогда человек всем естеством своим восходит к богоподобию, а когда не исполняются, тогда берет верх душевно-телесность, и требования духа слабеют, и слабеют до того, что как бы совсем замирают, и человек становится словно не человек, словно и жизнь-то в нем только что телесная. Как потом пробуждается дух – это тайна Божия. Но, пробудившись, он победоносно возвышает голос свой и сознательно заявляет, что до сих пор, состоя под гнетом душевно-телесности, он не тем был, чем бы следовало быть человеку. Отсюда вопль: «Увы! прильпе земли душа моя!». Под землею разумеет пророк все вещественное и самую жизнь телесную, непокорную требованиям духа. И самый вопль этот есть вопль человека, сознавшего свое удаление от Бога и приносящего покаяние. Сознав свое неестественное прилепление к земле, дух человека вопиет к Богу: живи мя. Если удалишься от меня, то мне не спастись: я близок к погибели и смерти. Но Ты Сам изрек чрез пророка: «не хощу смерти грешника, но еже обратитися... и живу быти ему» (Иез. 33:11), а потому прошу и умоляю Тебя, Господи: живи мя по словеси Твоему. Такая молитва грешника, прилепившегося к земле и сознавшего, что его истинное благо заключается в том, чтобы «прилеплятися Богови» (Пс. 72.28), не оставлена без благодатного воздействия. Возбужденный благодатию грешник вожделевает Богоугодной, чистой жизни; для этого, пересмотрев все свои непотребства, оплакивает их в сердце своем и с сокрушением исповедует Богом поставленному решителю нравственных уз, полагая твердое намерение ходить неуклонно в заповедях Божиих. Под действием разрешения благодать Божия посещает пустовавшее по причине греха сердце, и жизнь духовная оживает. Все эти изменения, или повороты, в духе кающегося и изображает пророк в настоящем (26-м) стихе. Пути моя возвестих значит -, я исповедал грехи мои; и Ты, Господи, услышал мя еси, т.е. принял мою исповедь и простил мне все грехи мои, – научи же меня теперь оправданием Твоим, – укажи, что именно делать, чтобы не впасть мне в погрешности, а я, приняв Твою благодатную помощь, готов к научению. А в следующем стихе (27) и эту молитву усиливает новым прошением показать ему самый путь оправданий, т.е. чтобы уметь отличать добро от зла и разоблачать кажущееся добро, под которым нередко кроется зло, знать порядок, в котором должно вести дела жизни духовной. Потому что иное уместно в мирском сожительстве, иное в мироотреченной жизни, иное в новоначалии, иное в преуспеянии, иное в общежитии и иное в отшельничестве. Всему свое время и свое место. Под словом поглумлюся многие толковники разумеют: буду вести пространные беседы о чудесах милости и правды Твоей. Св. Афанасий пишет: «Приобретши разумение тайн, заключающихся в оправданиях Твоих, и возможность идти путем их, я в состоянии буду беседовать и вести слово о чудесах сих оправданий» [3, с 370].
   Таким образом, стремление пророка на путь Божественных оправданийдостигает цели; благодатию Божией он оживляется; и хотя еще не утвердился на сем пути, но вступил на него и получил возможность размышлять и беседовать о чудесах Божиих. И при всем том еще многое приходится испытывать труженику. На сем пути ему встречаются обычно два главных удара.— первый – ослабление энергии нравственной, второй – сильный напор неправых движений внутри и недобрых раздражений совне. О первом из них говорится в стихе 28, под именем уныния, о втором – в следующем стихе.
   Уныние есть скучание за делом. Когда оно нападает, дела идут вяло. Пока его нет, все делается охотно, дело спеется и время за делом не замечается. Но когда нападет уныние, делающий начинает посматривать по сторонам и то делает, то останавливается, так вот и хочется поскорее бросить дело. Это бывает и в житейском быту, бывает и в духовной жизни. Пропадает охота и в церкви стоять, и дома Богу молиться, и читать, и обычные добрые дела исправлять. Труженик начинает скучать за всем этим,— оттого, и делая, как будто не делает, и проку нет никакого от такого делания. Он точь-в-точь полусонный, у которого работа из рук валится, Это состояние изображает пророк словами: воздрема душа моя от уныния. Дремание есть только остановка делания, а не худоделание, но само-то оно худо. Худо оно как остановка, так как мы обязаны непрестанно идти вперед, худо и тем, что граничит с худым действованием. Задремавший может пасть и разбиться, может быть схвачен врагом и понесть раны и поражения, даже смертельные. Как же быть в этом недобром состоянии? Во-первых, – молиться; во-вторых, – пребывать твердо в заведенных порядках и начатых делах, хоть вкус к ним и пропал; в-третьих, – размышлять о дивных путях Божиих, открытых в слове Божием. Все эти способы содержатся в молитве пророка: утверди мя в словесех Твоих. Итак, прежде всего молись. Молясь, не отставай ни от чего, что прежде делал. При том и другом, усугуби богомысленное размышление о дивных путях Божиих. Вот он и молится: Путь неправды отстави от мене. Что это за путь неправды? Это возбуждающиеся в душе страстные движения, которые ведут ко всякой неправде и греху. Они прицепились, прильнули к душе; он просит оторвать их от нее и далеко отбросить: пусть они будут вовне, а не внутри, так, чтобы можно было проходить сквозь них, не чувствуя никакого вреда, как не чувствует вреда от заразительной болезни тот, у кого нет предрасположения к ней. Путь неправды отстави отмене – значит то же, что «удали от меня путь лжи» (пер. с евр.), или, что то же, путь греха. Вместе с пророком и каждый из нас должен молиться Богу: путь неправды отстави от мене и законом Твоим помилуй мя, по переводу с еврейского: «и закон Твой даруй мне». Последние слова значат то же, что «благослови меня такою-то вещию, или дай мне такую-то вещь в благословение». И выйдет такое моление: окажи мне милость дарованием закона Твоего; исторгни неправые движения из сердца, а на месте их напиши там, впечатлей, внедри закон Твой так, чтобы он проникнул весь состав мой, заправлял всеми движениями сил моих, – и я, сознавая то, мог нелестно (искренно. – Ред.) исповедать закон Бога моего в сердце моем.
   Так дверь из греховной жизни пройдена, пройдено и промежуточное расстояние от этой двери до двери вступления на правый путь. Это и есть путь истины (ст. 30). Всякий живущий и действующий уже имеет свой путь, но не у всякого есть путь истинный. И Спаситель различал два пути: «широкий» и «узкий», и дал им оценку по тому концу, к которому приводит тот и другой. Что же для нас путь истины! Жизнь по Евангелию, в духе веры христианской. Господь наш Иисус Христос есть и истина, и путь. Иди вслед Господа Христа, и будешь идти путем истины. Но сделай так, чтобы это было самым делом, а не по имени только. «Не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в Царствие Небесное: но творяй волю Отца Моего» (Мф. 7:21). Путь истины изволих, – избрал всею моею волею, вся воля моя в нем, и уже не влается (не колеблется. – Ред.) она туда и сюда. До навыка добру, до возобладания внутри света истины воля все еще продолжает двоиться. Во всяком предлежащем деле совесть, уже просвещенная и оживленная светом Евангелия и благодати, указывает Богоугодный образ действования, но чувствуешь, что не знаешь, откуда идут предложения, совсем противоположные ему и кто-то вступает в спор с совестию. Но когда это пройдет, все нечистое испарится, самоутодие погаснет, страсти замолкнут, тогда не бывает уже раздвоения, тогда на всякое представляющееся благое дело изволяется всею полнотою воли. Вот об этом-то и поминает пророк, как видно, в радовании и веселии духовном. И судбы Твоя не забых. «Изволил, – говорит блж. Августин, – путь истины, по коему тещи, и судьбы Твоя не забыл, чтобы тещи» [7, с. 116]. Но что такое эти судбы? Все течение судов Божиих, или определений о нас Богопромыслительной воли Божией, с того момента, с какого благоугодно было Богу открыть их, до того, в какое кто входит сознанием в полное созерцание их, не исключая из круга сего и того, что видит совершившимся на себе самом, иначе сказать, – все домостроительство спасения рода нашего и спасения того, кто говорит это. Все это в целости так теснится в его сознании, что он и забыть того не может. Как помнит Бога и себя в Нем, так помнит и судьбы Божий. «Они, – говорит прп. Анфим, – из мысли у него не выходят, всегда вращаются пред очами ума его» (7, с с.117). Предыдущее: изволих, с этим: не забых, – состоит в прямой связи, как необходимое следствие, в духе нравственной необходимости. Входящий в познание судеб Божиих удостоверяется до неотразимой очевидности в том, что все строится по воле Божией, и что эта воля как положила что, так тому и быть: никто и ничто не сильно изменить или отменить ее. Так совершается отрывание сердца от греха, но оно одно не бывает: ему всегда сопутствует прилепление к противоположному добру. Они идут вместе, и насколько сильно одно, настолько крепнет другое. Сердцу нельзя быть без привязанности.— такова его природа. Прилепихся свидением Твоим, Господи, не посрами мене, – взывает пророк и тем выражает непоколебимое упование на милость Божию в день Суда. Я прилепился свидениям (откровениям) Твоим, Господи, возлюбил их и уверен, что не посрамлюсь. Такое упование есть неотъемлемая принадлежность духа спасающегося. Без него и начаться духу спасения нельзя, а тем более продолжаться. И вот, когда трудник разорвал всякую связь с грехом и прилепился к откровениям Господним, тогда мог со дерзновением сказать, что вступил на путь заповедей, и не только вступил, но и пошел по сему пути:Путь заповедей Твоих текох. И не просто пошел, а побежал (греч. ) путем заповедей, пошел беспрепятственно и быстро. Причина быстротечности по пути заповедей есть благодатное расширение сердца: егда разширил еси сердце мое. Здесь происходит взаимное соотношение в душе человека свободы и благодати. Благодать Божия входит внутрь и обитает в человеке, но полного действия своего не оказывает, не являет себя сознанию человека спасаемого, пока не очистится сердце его, хотя преимущественно ее же действием, но вследствие усилий самого человека. Тогда «созидается сердце чисто, и дух правый обновляется во утробе» спасаемого (см. Пс 50:12). Св. отцы пространно изображают эти два одновременные явления в духовной жизни. Св. Иларий пишет: «Все у пророка идет в порядке. Сначала сказал он: путь неправды отставь, потом: путь истины изволих; далее: прилепихся свидением Твоим; теперь заканчивает: путь заповедей Твоих текох, егда разширил еси сердце мое. До этого дойдено постепенно. Все предыдущее было затем, чтобы свободно пойти путем заповедей Божиих. Но путь, ведущий в живот, и тесен, и прискорбен: тесен потому, что им надобно идти со всем вниманием и осторожностию, прискорбен потому, что на нем много скорбей и лишений. Но как же пророк хвалится, что он побежал путем сим? Не сам собою, говорит, нотекох, егда разширил еси сердце мое. Свободно пошел он путем Господним после того, как начал быть широк сердцем; не прежде возмог он потещи так, как наперед сам сделавшись пространным и достойным Бога жилищем»
    33. Законоположи мне, Господи, путь оправданий Твоих, и взыщу и выну. 34. Вразуми мя, и испытаю закон Твой и сохраню и всем сердцем моим. 35. Настави мя на стезю заповедий Твоих, яко тую восхотех. 36. Приклони сердце мое во свидення Твоя, а не в лихоимство. 37. Отврати очи мои еже не видети суеты; в пути Твоем живи мя. 38. Постави рабу Твоему слово Твое в страх Твой. 39. Отыми поношение мое, еже непщевах: яко судбы Твоя благи. 40. Се, возжелах заповеди Твоя: в правде Твоей живи мя.
   Пятое осмистишие характеризуется буквою ге, что значит: вот. В выписанных восьми стихах псалма пророк имеет в виду определенно указать и выразить, в чем состоит все дело спасительной Богоугодной жизни. Туг же особенно ясно и настойчиво внушается, что только взаимное сочетание свободы человека и благодати Божией дает жизнь истинную, благоуспешную. Первое, чего просит здесь пророк, выражено словами: Законоположи мне, Господи, путь оправданий Твоих (ст. 33), то есть, напечатлей в совести, научи, определенно укажи, что я должен делать, чтобы не теряться в догадках, а все видеть ясно. То же самое говорит он и в других псалмах: «Законоположи ми, Господи, в пути Твоем» да 1), «Настави мя, Господи, на путь Твой, и пойду во истине Твоей» (85:11). Блж. Феодорит пишет: «Всегда, говорит пророк, имею нужду в озарении и законоположении Твоем, чтобы знать путь оправданий Твоих и шествовать по нем беспрепятственно» [6, с. 579]. Когда дано будет такое яснозрение закона, тогда ищущему Богоугождения естественно не искать более ничего, как только исполнения его во всякое время (выну), и во всех случаях, где только откроется возможность, приложить его. Пророк и прилагает: и взыщу и выну; только у меня и заботы и усилий будет, чтоб удовлетворять закону. Но что значит выну? Ужат не будет конца исканию? Выну – все время, пока живем здесь, ибо дотоле только и преуспеяние, а там завершается и запечатлевается хорошо здесь преуспевший. Далее (ст. 34), пророк просит вразумления свыше и дает обещание испытать закон Господень и хранить его всем сердцем. Но в чем именно вразумить его просит пророк и что испытать обещается? По объяснению св. Илария, это «духовное знаменование всего узаконенного. Как, например, шесть рабочих дней напоминают шесть дней творения, а седьмой – день покоя, покой Божий по творении мира, как новомесячное празднество будто в зерцале предызображает вечное празднование новой жизни на небесах, так, чтоб разуметь и все прочее: что значит юбилей семилетний и пятидесятилетний, что – обрезание, что – опресноки, что Пасха, что самая земля обетованная. Все это просит уразуметь, обещая, что, уразумев то, будет углубляться в разумеемое исследованием, углубляясь же – дорожить тем и, дорожа, хранить то всем сердцем своим» [7, с. 134—135]. Углубляясь, таким образом, в законе, усвояя себе духовное его разумение, «истинный законолюбец достигает, наконец, – по словам блж. Августина, – высот святой и Богоугодной жизни, на коих любит Бога от всего сердца, от всей души и всего помышления, и ближнего своего, как самого себя, а в этом и состоит весь закон и пророки» [7, с. 135]. Внешний чин имеет и христианство, без него нельзя быть человеку. Но в христианстве он имеет совсем другой смысл, чем в ветхозаветном устроении веры. Там пунктуально начертано все перстом Божиим, и отступающий от начертаний, хотя бы ими определялась одна внешность, погрешал. Церкви Христовой не дано такого начертания, а дан ей дух жизни о Христе Иисусе, который сам развился и облекся во все дивное благолепие церковного чина. В этом чине, как он дошел до нас, мы и воспитываемся, и возгреваем в себе им дух жизни. Вся сила в этом духе. Коль скоро он не в движении, т.е., когда мы движемся лишь в благоустроенном чине Церкви, то ничем не разнимся от иудеев, обрезанных без обрезания сердца, очищавших «внешние сткляницы» (см. Мф.23:25), без заботы о внутренней чистоте, устами говоривших: «Господи, Господи!», а в сердце преследовавших свои эгостические цели. Иудей приносил жертву положенную и отходил спокойным в дом. Чем разнится от него тот, кто, простояв, например, внешне церковную службу с мыслями суетными и страстными, возвращается спокойно домой, с уверенностью, что совершил дело должное и притом так исправно, что больше от него ничего и не требуется? Ничем, это настоящий иудей в духе. На одной с ними линии стоит и тот, кто в доме перечитывает положенные молитвы и кладет счетом поклоны, не заботясь о молитвенном строе ума и сердца, и однакож, исправив это дело благочестия, держит в уме и сердце, что за ним не состоит более никакой повинности, а остается только ожидать венца правды. Та же цена и всех доброделаний, которые исходят не из духа жизни, а творятся ex officio, будучи вызываемы внешнею, так сказать, совестию, и сопровождаясь тою же самоуверенностию, что, вследствие их, мы правы, и с нас нечего больше взыскивать. После всего испрошенного доселе, казалось бы, нечего уже и просить у Господа Бога святому пророку, а он, как бы еще не удовлетворенный, продолжает просить (ст. 35): Наставимя на стезю заповедей Твоих, яко тую восхотех. Последняя молитва полагает ищущего в руки человеколюбивого Бога, Который только того и ждет, чтобы человек весь Ему предался, дабы беспрепятственно действовать в нем, и внутренно, и внешне Почему сказал св. пророк: Настави на стезю заповедей? Потому что стезеюназывается узкая, не широкая тропинка, а таков и есть путь заповедей. Тесен и прискорбен путь, ведущий в живот (см. мф. 7:13—14), путь же этот не иной какой, как путь заповедей. Св. Иларий пишет: «Стезя (греч. ) есть протертая, учащаемая дорожка. Избранные люди начали ходить в заповедях Божиих от начала века. Этою стезею шел Авель; по ней шествовал Сиф; идя по ней, Енох угодил Богу, Ной удостоился быть сохраненным от потопа; Мелхиседек сподобился благословить отца верующих и стать прообразом Христа; Авраам сделался другом Божиим; Исаак – наследником великих обетовании; Иаков – Израилем, носителем чаяния языков, Иов восторжествовал над врагом» [7, с. но].
   Следующие три стиха (36, 37 и 38) соответствуют предыдущим трем в этом осмистишии. Там – (ст. 33) Законоположи…, взыщу, здесь (ст. 36) дай, чтоб я не искал при этом ничего другого, кроме Тебя и закона Твоего. Там – (ст. 34)вразуми…, сохраню, здесь – (ст. 37) сделай, чтобы сердце мое услаждалось только законом Твоим, а не обращалось к чему-либо из того, в чем обыкла находить услаждение человеческая суетность. Там – (ст. 35) настави…, восхотех, здесь – (ст. 38) пестуном моим и стражем благаго хотения моего поставь во мне страх Твой. Здесь, в 36-м стихе, пророк молится так «Дай мне, Господи, оставаясь верным закону Твоему, не иметь в виду ничего корыстного, дай мне любить закон Твой не тогда только, когда я в довольстве, но хотя бы Ты и все отнял у меня, дай сердцу моему быть преклоненным к единому закону Твоему, ради того, что в нем благая воля Твоя». Св. Амвросий, при объяснении сего, дает такой урок: «о, когда бы и нам, подражая молитве святого, и молиться о том же, о чем он молился! Какая польза молиться Богу, чтоб Он отвратил сердце от корыстности а самому день и ночь заботиться о прибытках? Сделаем же, чтобы и душа сочувствовала тому, о чем молимся языком. Господь смотрит на то, куда клонится сердце» [7, с. 148]. О соответствии между 34-м и 37-м стихами нужно заметить следующее: там (ст. 34) просит пророк дара разумения для исследования закона, здесь же (ст. 37) – чтобы очи ума не отвратились к суетностям (еже не видети суеты), т.е., чтобы не быть заняту умом в помышлении о временных вещах, сделай, как бы так говорит он, чтобы я весь погружен был в закон Твой. В пути Твоем, т.е., когда я иду путем Твоим, храню закон Твой, живи меня, храни, обновляй, подкрепляй. Суета – это все, что придумано и делается не по нужде и пользе, а для услаждения своих чувств и своей похоти. Мир битком набит такими вещами и обычаями. Кто живет среди этого: тот все кружится, не имея возможности опомниться, все гоняется за чем-то. В этом отношении, суета значит: толкотня без толку, без пользы. Пророк молитсяотвратить очи его от такой суеты, потому что она, при всей пустоте своей, привлекательна: взгляни только – повлечет и потянет, не поостерегись – увлечет и утянет. Даже при исполнении закона, идя путем заповедей Божиих, можно увлечься суетностию, исполняя то или другое в законе для славы человеческой, ради которой иного и великого делали некоторые люди, за что и были немало хвалимы народом, а иные и прозваны были великими, но искали эту славу не у Бога, а у людей и, получив ее, получили мзду свою, суетные – суетную. От этой-то суеты желая отвратить очи учеников Своих, Господь внушает им, чтобы никаких добрых дел не делали они, «да видимы будут человеки», иначе, не будет им награды от Отца Небесного, и вся добродетель их поведет к суетной славе (Мф. 6:1-4). Оградивши любовь свою к заповедям Божиим и от корыстности (ст. 36), и от суетности (ст. 37), пророк далее (ст. 38) молит Господа Бога, чтобы Он оградил ее еще страхом Своим: Постави рабу Твоему слово Твое в страх Твой. Слово здесь значит то же, что закон и заповеди. Поставить их в страх – значит оградить силу их обязательства в совести страхом Божиим, так, чтобы человек всегда, как только сознает в том или другом волю Божию, непременно устремлялся к исполнению ее, несмотря ни на какие жертвы, руководясь единственно сыновним страхом. Как в предыдущих двух стихах (36 и 37) можно видеть указание целей, какие следует иметь при доброделании, так тоже можно видеть и в этом стихе. Пророк просит Бога, чтобы научил его и расположил сердце его все делать из угождения Ему единому, творить добро не по одному чувству долга, не по одному требованию нравственного достоинства разумного существа, а потому особенно, что на то есть воля Божия, святая и угодная. Всякая несогласованность с волею Божией навлекает на человека поношение, размышляя о котором или боясь его, пророк просит (в ст. 39): Отыми поношение мое, еже непщевах: яко судбы Твоя благи. Непщевах – от непщевати(греч. – suspicari, existimare, полагать, думать, подозревать, или еще: греч. – бояться, опасаться). О человеке, сделавшем что-нибудь нехорошее в быту гражданском и семейном, обыкновенно говорят: «Ударил себя в грязь лицом», точно так же ударяет себя в грязь лицом грешник в области духовной пред всевидящим Богом, пред ангелами и святыми, пред своею совестию, пред всем, наконец, миром добра и света. Приходящий в сознание грешник прежде всего усматривает в себе эту срамоту греха, жалеет и досадует на себя, и порывается скорее избавиться от такого поношения, потому и вопиет: отыми поношение мое, чтобы и следа не было на мне этой обличительной срамоты греха. Не прости только, говорит, но отыми, очисти существенно, оторви и отбрось, чтобы остаться мне в чистом естестве, как Ты первоначально создал меня, по образу Твоему, без прицепки этих гадин греха: которыми я облепил себя. Отыми поношение, еже непщевах; нетцевати – значит, как выше сказано, думать, полагать; и выходит мысль такая: хоть явных грехов я за собой не вижу, но не могу думать, что я безгрешен. Греховная срамота может быть во мне глубже моего сознания. Полагая, что это так, я и молюсь: очисти меня от этой невидимой мною срамоты. Может быть, непщевах, по словам св. Амвросия, значит, «задумывал» [7, с. 160], и пророк молится: отыми грех, который я замышлял, или которым услаждался в сердце и помышлении моем, но который не совершил делом. И эту молитву, как и всякую другую свою молитву, пророк основывает единственно на благости Божией, что тут же и исповедует, яко судбы Твоя благи. Человеку, впавшему в грехи после крещения, Господь Бог, по благости Своей, дал средство избавиться от них, чрез покаяние. Чего же бояться исповедаться, или сказать грехи свои? Чего страшиться открыть поношение свое пред Тем, суды Коего благи? Вот и все, что хотел пророк выразить в сем осмистишии, и заключил его такими словами:Се, возжелах заповеди Твоя – в правде Твоей живи мя. Вот я и высказал, как бы так говорит пророк, все, чего я желал бы в деле духовной жизни, ведущей ко спасению. Даруй же, Господи, и Ты мне то, что зависит от благодати Твоей, – оживи меня, как положила оживлять нас правда Твоя; вразумляй, возбуждай сочувствие и энергию, дай силы и терпение безостановочно и успешно идти путем угодной Тебе жизни. Какого бы плода духовной жизни ни взыскал ты, искать – ищи все усильно, но не ожидай плода от твоего искания и твоих усилий, а возверзи на Господа печаль твою «и уповай на Него, и Той сотворит» (Пс. 36:5). Молись: желаю, ищу, но живи меня Ты правдою Твоею. Господь определил: «без Меня не можете творити ничесоже» (Ин. 15:5). И закон этот исполняется в духовной жизни с точностию, ни на волос не уклоняющеюся от определенного.
    41. И да приидет на мя милость Твоя, Господи, спасение Твое по словеси Твоему: 42. И отвещаю поношающым ми слово, яко уповах на словеса Твоя. 43. И не отыми от уст моих словесе истинна до зела, яко на судбы Твоя уповах. 44. И сохраню закон Твой выну, в век и в век века. 45. И хождах в широте, яко заповеди Твоя взысках. 46. И глаголах о свидениих Твоих пред цари и не стыдяхся: 47. И поучахся в заповедех Твоих, яже возлюбих зело. 48. И воздвигох руце мои к заповедем Твоим, яже возлюбих, и глумляхся во оправданиих Твоих.
   Все эти восемь стихов начинаются с шестой буквы еврейского алфавита –вав, что значит – крюк. Крюк, или якорь, за который укрепляется лодка, стоящая у берега реки, или моря, есть образ упования, каковой образ принят и у апостола Павла (Евр. 6.19). Так понимал это слово и составитель 118-го псалма и такое же придавал ему духовное значение, а потому и собрал он под буквою вав те стихи, которые все говорят об уповании. Так как в последнем стихе предыдущего осмистишия пророк выразил моление к Богу, соединенное с преданностию в волю Божию, которая составляет душу упования, то и здесь; не прерывая связи с предыдущим, провел беседу о том же чрез все осмистишие. И прежде всего испрашивает у Господа Бога спасения души своей, как самой великой милости Божией, – просит с прибавлением слов: по словеси Твоему (ст. 41). Так как по всему пространству слова Божия рассеяны непреложные обетования Божий, то и пророк, как бы опираясь на них, как на самую крепкую опору, весьма часто употребляет это выражение – по словеси Твоему. Это же слово упования выражая и в следующем стихе, говорит, когда станут поносить меня за строгое и точное исполнение закона Твоего, несмотря на лишения, которым чрез то подвергаюсь, тогда я отвечу им: яко уповах на словеса Твоя (ст. 42), – потому что я возложил упование на обетования Божий, и потому пребываю в твердой уверенности, что получу все то, чего ищу и добиваюсь. Мне ясно сказано: «Блажени есте, егда поносят вам и ижденут и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради: радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на иебесех» (Мф. 5:11-12). Чем и воодушевлялись св. мученики, вступая в подвиг мученичества, как не уверенностию в непреложности этихсловес Божиих? Вместе с этой уверенностию в душу поношаемого привходит и другая мысль: когда Ты, Господи, окажешь мне милость и спасешь меня воочию всех, тогда я буду иметь, что отвечать поносящим меня, в оправдание упования моего на Тебя. Очевидная помощь заградит уста поносящих уповающего на обетования Божий. Далее, поставляя себя в такое состояние, когда он может лишиться слова защиты против поношающих, он опять молится: И не отыми от уст моих словесе истинна до зела, яка на судбы Твоя уповах (ст. 43). Т.е. умоляю Тебя, Господи, да не будет отнято от меня слово истины, которым я мог бы отвечать поносящим меня; не лишай меня этоймилости, но если уж надобно будет отнять его, это слово, то отыминастолько, чтоб испытать только меня, а не до зела, не совсем, не в конец. Здесь пророк указывает уже другую точку опоры для своего упования, именно:судбы Божии, прибавляя к молитве своей слова: яко на судбы Твоя уповах. А под судьбами разумеет те Божии суды, которые Он не изрекал только, но и приводил в исполнение. К таковым он мог относить все те, которые были до него и были ему, конечно, хорошо известны (Пс. 17:23): как Ной с семейством своим спасен был от потопа, как благословен Авраам и патриархи, как наказан Египет, а народ Божий спасен, как народ этот веден был в землю обетованную среди милостей и кар Божиих, как он поселен в земле обетованной, и проч. У Бога все, как в устроении великого мира, так и в устроении участи всякого маленького человека, мудро определено мерою, весом и числом. А как это – нашему уму не постигнуть! «Судьбы Божий – бездна многа» (Пс. 35:7). Сколько в этом утешения и сколь сильно укрепляется упование того, кто дошел до такого убеждения! Блж. Августин под судбами возгревающими упование, разумеет здесь именно судьбы каждого лица [7, с. 179]. На судбы Твоя уповах, т.е. суды Твои, коими Ты исправляешь меня и наказываешь, не только не отнимают у меня надежды, но и возвышают ее, ибо «егоже любит Господь, наказует: биет же всякаго сына, егоже приемлет» (Евр. 12:6). После сего пророку ничего не остается, как только со всею искренностию и решительно возгласить: и сохраню закон Твой выну, в век и в век века (ст. 44), т.е. буду хранить закон Твой всегда и во всем, и в сей жизни, и в вечности! Такая решимость пророка хранить закон Божий широка и всеобъемлюща. Буду хранить закон Твой выну, т.е. всегда, во всякое время и во всех случаях и обстоятельствах жизни. И не только в сей временной жизни он решился хранить закон, но и в век века, т.е. во всю бесконечную жизнь будущего века. Блаженные Феодорит и Августин объясняют, как это будет совершаться в будущем веке. Первый пишет: «словами в век века пророк дал разуметь будущую жизнь, в которой всем дано будет чистое и полное хранение законов Божиих» [6, с 581J. Второй говорит: «под законом здесь должно разуметь тот, о котором говорит апостол: полнота закона есть любовь (Рим. 13:10). Этот закон хранится святыми не только в веке сем, но будет храним и в будущем во веки». После такой решимости пророка, касательно хранения закона, доказанной жизнию и делами, обнаружились на нем и плоды ее, которые он выражает так:И хождах в широте, яко заповеди Твоя взысках (ст. 45), что в переводе с еврейского, с обычною заменою прошедшего будущим, читается в следующих словах: «Буду ходить свободно, ибо я взыскал повелений Твоих». Ходить в широте – значит быть свободным, не встречать на пути духовно-нравственной жизни никаких стеснений, особенно утеснения и борьбы страстей. Что всякое стеснение и вязание нашей нравственной свободы зависит от страстей, это всякий сам знает. Что сжимает руку, готовую уже на благотворение? Своекорыстие: себе нужно. Что томит душу при виде счастия соседа? Зависть. Что приковывает к постели, или вяжет ноги, когда следовало бы идти в церковь помолиться? Самоугодие и леность. Так и во всем. Но кто взыскал заповеди, т.е. возлюбил их и положил быть всегда им верным, тот, хоть тоже чувствует позывы подобных страстей, но они не обуревают его, не вяжут: он тотчас отражает их, а когда окрепнет в делании заповедей, то и совсем почти их не чует. Св. Иларий пишет: «пророку не тесно. Тесны сердца грешников, и душа оскверненная не удостаивается посещения Божия. Обиталище для принятия Бога необъятного нужно пространное, а оно уготовляется верностию заповедям. Пророк ходит в широте, потому что в нем обитает Бог, а Богобитает потому, что он заповеди Его взыскал» [7, с. 184].
Пс.118:46
   Вступивший на широту заповедей и оправданий закона Господня, вместе с тем, оказывается на такой недосягаемой нравственной высоте, что небоязненно высказывает свидетельство Божественной истины пред сильными мира, даже пред царями, и потому говорит о себе: и глаголах о свидениих Твоих пред цари, и не стыдяхся. Наши толковники все стоят вниманием, при этом стихе, на картине мучеников. Св. Афанасий пишет: «таков был Павел, таковПетр, таков лик апостолов и мучеников» [3, с. 372]. Св. Амвросий говорит: «Прилично исходить такому слову из уст всякого мученика, который, быв позван пред судилище, не стыдился, когда князи и судьи поносили его за веру в Распятого, а напротив – вменял себе в славу крест Христов, и небесными свидетельствами доказывал, что в кресте спасение миру» [7, с. 189]. Св. Иларий восходит к источнику такого слова: «Долг раширенного сердца – обильно изливать из себя словеса божественного учения. Проповедникам истины должно при этом руководствоваться не примером только пророка, но и словами Господа, Который знающим ее заповедал проповедать ее всюду, воодушевляя их: не бойтеся» [7, с. 190].
Пс.118:47
   Вступивший на широту заповодей пророк отрешился сердцем от всего житейского, земного, суетного, и занят был одними заповедями Божиими, те. заботился о том только, как лучше уразуметь их и как лучше исполнить. Он говорит, и поучахся в заповедех Твоих, яже возлюбих зело. Пророк последовал тому, чему учил Господь наш Иисус Христос, т.е. искал прежде всего Царствия Божия и правды Его; а на все прочее, на все земные и житейские попечения смотрел как на такие, которые сами собою исполнятся у того, кто ищет Царствия Божия. Поучаясь в законе Божием, как единственно важном предмете в кругу всех житейских попечений, он был глубоко убежден, что одно только человеку и нужно, именно то, о чем Спаситель Христос говорил многозаботливой Марфе, как «о едином на потребу», разумея под сим единым не что иное, как слушание слова Божия и поучение в заповедях Божиих, – те самые занятия и заботы, о которых пророк и говорит здесь: яже возлюбих зело, и о которых Спаситель изрек. «Мария же благую часть избра, яже не отымется от нея» (Лк. 10:42).
Пс.118:48
   Выразив свою презельную любовь к заповедям Божиим, пророк и тем как бы еще не довольствуется, и ко всему сказанному им прибавляет: и воздвигох руце мои к заповедем Твоим, яже возлюбих, и глумляхся во оправданиих Твоих, или, как читаем по переводу с еврейского: «Руки мои буду простирать к заповедям Твоим, которые возлюбил, и размышлять об уставах Твоих», когда, т.е., буду иметь терпеливое и неизменное пребывание в доброделании, несмотря ни на какие препятствия. Воздвигающий руки к заповедям – то же, что возложивший руку на рало, по слову Спасителя (Лк. 9.62). Как этот последний только тогда успешно обрабатывает землю, когда не озирается вспять и не глазеет по сторонам, а проводит борозду за бороздою, несмотря на то, что трудновато и пот льет, – так и делатель, воздвигший руки свои к заповедям, только тогда может преуспеть в исполнении их, когда вооружится терпением и ни труда жалеть не будет, ни препятствий устрашаться. Та же мысль выражена и словом глумляхся (греч.: поумлюся, – «займусь умом», если можно так выразиться), т.е. приседел оправданиям и заповедям Божиим, терпеливо пребывал в доброделании. Чем производится такое постоянство и твердость? Любовию, которая «николиже отпадает» (1 Кор. 13:8). Но прежде, чем придет любовь, чем воодушевлять себя, и чем действительновоодушевляются делатели? Ничем другим, как упованием. Надеются успеть и трудятся. Так, все это осмистишие начинается речью об уповании на милость Божию и кончается словами, утверждающими в уповании и терпении.
    49. Помяни словеса Твоя рабу Твоему, ихже упование дал ми еси. 50. То мя утеши во смирении моем, яко слово Твое живи мя. 51. Гордии законопреступоваху до зела: от закона же Твоего не уклонихся. 52. Помянух судбы Твоя от века, Господи, и утешихся. 53. Печаль прият мя от грешник, оставляющих закон Твой. 54. Пета бяху мне оправдания Твоя на месте пришелствия моего. 55. Помянух в нощи имя Твое, Господи, и сохраних закон Твои. 56. Сей бысть мне, яко оправдании Твоих взысках.
   Это осмистишие идет под буквою заит, что значит; маслина. Маслиной называется дерево, из которого выделывается елей, а елей служит символом милости Божией и всего утешительного и целительного. Ни один предмет из мира вещественного, быть может, не прилагается в слове Божием так часто и разнообразно к предметам мира духовного, как елей. Он употребляется как «елей радости» (Пс. 44:8; Евр. 1:9), как символ посвящения на служение Богу (Исх30:30) и на царское служение (1 Цар. 15:1) в других случаях он служит одним из предметов жертвоприношения (Лев. 7:10; 6:15) или выражением благочестия (Еккл. 7:2) и мира молитвенного или богослужебного (в литургии: «милость мира»), а также признаком целительности (Ис. 1:6) и света (Исх. 27:20), самый обряд помазания елем служит символом духовного научения и внутреннего просвещения (1 Ин. 2:27), и проч.
Пс.118:49-50
   В сем осмистишии пророк излагает изречения, выражающие то, о чем скорбела душа его и в чем находил он утешения для нее. Его беспокоят – то медленность исполнения обетовании Божиих, и он взывает к Богу: Помяни словеса Твоя рабу Твоему, ихже упование дал ми еси, – то разные смиряющие обстоятельства жизни его тревожат, и он более спокойно говорит: То мя утеши во смирении моем, яко слово Твое живи мя. Словеса Господни, на которые пророк возлагал утешительные надежды и упования, – это были те обетования, о которых он просит теперь помянуть, не вспомнить, потому, конечно, что в текущих обстоятельствах жизни его было что-то не соответствовавшее ожиданиям, возбужденным словами Господа, или потому, что чувствовал в ту пору нужду в утешении и милости Божией. Обетования обещали всякую милость, а потому пророк и говорит: помяни, что сказал, и даруй хоть малую часть из обещанного, потому что, в особенности теперь, я чувствую в том нужду. Словом помяни выражается лишь желание молящегося получить обещанное, а не то, чтобы что-либо предлагалось Богу, как будто выпавшее у Него из памяти. По переводу с еврейского: «Вспомни слово к рабу Твоему, на которое Ты повелел мне уповать». И это упование, которое Ты дал мне, доставило мне великое утешение. Я хотя и получил от Тебя, Господи, великие и важные обетования и хранил в себе упование на них, но в жизни своей встречал такие смиряющие, уничижающие и убивающие дух обстоятельства, которые поражали горем душу мою, и только в слове Твоем я находил утешение и оживление: яко слово Твое живи мя. Это самое упование, порожденное во мне словом Твоим, утешало и успокаивало меня столько, что если постигало меня какое-либо бедствие или опасность, чаяние смерти, тяжкая болезнь, или потеря имущества, или гонение, или что-либо другое, по мнению людей тяжкое, – то утешением для меня было упование. Подсмиряющим св. Амвросий разумеет и другое, именно – внутренние искушения от греха и диавола, с которыми надо вступать в борьбу, в надежде победы силою благодати Господней. «Во время смирения нашего утешительница наша – надежда. Временем же смирения души нашей я полагаю время искушения. В этих-то искушениях и живится душа словом Божиим. Оно есть жизненная эссенция души нашей, которою она питается, возращается и управляется».
Пс.118:51-52
   Из обстоятельств жизни, наводящих скорби и особенно смиряющим образом и убийственно действующих на наше духовное состояние, пророк выделяет такие, которые исходят от гордых презрителей закона, хулящих закон, насмехающихся над исполнителями его и сбивающих всех с должного пути, и в то же время он выделяет себя из среды этих гордых законопреступников. Он так говорит. Гордии законопреступоваху до зела: от закона же Твоего неуклонихся. В этом стихе пророк, с одной стороны, указал на гордых законопреступников, не только преступающих закон до зела, но и восстающих на него, презирающих, ненавидящих и вооружающихся против него злым словом своим, а с другой – на твердость и постоянство своего характера, с которыми он вооружался против хулителей закона. Но эта твердость не исключала и сердечного болезнования. Где же находил он целительный елей на такую рану сердца? В воспоминании о судах Божиих. Вот и урок нам, как надо действовать, когда вокруг нас распространяются не преступники только закона, но и презрители и поносители его. Пусть их! Ты пребудь тверд, – всех не переговоришь и не переуверишь. Есть на небе Судия всех, Который видит, как восстают на Его повеления, и сумеет воздать всем должное. Помянух судьбы Твоя от века, Господи, и утешихся. Этот стих служит дополнением предыдущего. Помянул я, Господи, как бы так говорит он, праведные суды Твои, от начала мира Тобою явленные, как Ты страждущих за добродетель чтишь и прославляешь, как тех, которые полны счастья со грехом, бесчестишь и посрамляешь, и воспоминанием этимутешился в скорбях и злостраданиях моих, пред лицем гордых порицателей закона Твоего. «Приведя себе на мыль, – поясняет блж. Феодорит, – что было с Авелем, Авраамом, Исааком, Иаковом, Иосифом, Иовом, Моисеем, как попущено было впадать им в различные искушения, и как соделал Ты их впоследствии славными и знаменитыми, я почерпнул в этом для себя достаточное утешение» [6, с. 583]. «Гордые, – пишет св. Амвросий, – своими нападками на закон колебали мою преданность закону, но я помянул суды Твои и, утешась ими, возвратился к прежним убеждениям и решениям».
Пс.118:53-54
   Размножение нечестия и повсеместного развращения вот новый источник скорби для пророка! Впереди указал он на выдающиеся из этого круга личности, на гордых презрителей закона, насмехающихся и нападающих, а теперь обозначает всю сплошную массу грешащих без страха Божия и страха суда Его, хоть и не нападающих, но видом своим и бесстыдством смущающих благочестивое сердце. Печаль прият мя от грешник, оставляющих закон Твой. В этом стихе он говорит только о скорби из-за грешников, а в следующем указывает, откуда приходило ему утешение в такой скорби. Пета бяху мне оправдания Твоя на месте пришелствия моего, т.е. (пер. с евр.) «уставы Твои были песнями моими на месте странствований моих». Поставляя эти слова в соотношение с предыдущим, мы видим, что там высказывалась печаль, а тут указывается источник утешения. Он как бы так говорит: грех и нечестие, размножившиеся вокруг меня, повергали в печаль душу мою; а я, углубляясь в оправдания Твои, согревал любовию к ним сердце мое, и тем прогонял мрачное настроение в себе и то пагубное влияние, которое обыкновенно оставляет в душе окружающая нас греховность. Место пришельствия – это настоящая жизнь. Чувство, «яко сгранни и пришелцы есмы на земли» (Евр.11:13), обще всем искренно богобоязненным людям. У пророка оно возвышалось тем, что в окружающих он не видел никакого согласия с настроением своего сердца. Они замышляли и делали одно, а он – совсем другое, и потому был чужой между ними. В нем действовал иной дух жизни, не от мира сего. И как весною, когда пробудившаяся новая жизнь охватывает вышедшего на простор поля из душного жилья, невольно исторгается песнь для выражения радости жизни, так пел и пророк, когда в оправданиях охватили его родные духу небесные стихии. Этим он и себя утешал, и отгонял навевавшийся на него дурной дух из грешного мира. «Но оправдания Божии, – по объяснению св. Илария, – не могут быть певаемы тем, кто не отрешился от всех забот земных. Посему пророк и прибавил: на месте пришелствия моего. Здесь мы пришельцы, а у Бога свои. Потому-то апостол говорит, что в доме Божием, по призвании к вере, мы уже не страннии и пришельцы, но сограждане святых и домашние Божий (Ефес. 2:19), а кто домашний Божий, тот уже выходит из мира, кто вращается в небесных вещах, тот странник на земле, кто поет, у того отложены все тяготящие заботы или расчеты, сжимающие сердце» [7, с. 218].
Пс.118:55-56
   У ветхозаветного проповедника сущность всего закона Божия выражена в таких кратких словах: «бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека» (Еккл. 12:13). Вспоминая тот же закон Божий и храня достодолжное внимание к святейшему имени Господа, и пророк-составитель сего псалма говорит: Помянух в нощи имя Твое, Господи, и сохраних закон Твой. И не ночью только, но и во всякое время пророк, конечно, воспоминал и славил имя Господне, но в нощи, как бы так говорит он, когда все вокруг меня погружалось в глубокое молчание, когда и душа моя была свободна от гнета внешних впечатлений, я вспоминал имя Твое, живее сознавал, что Ты и Творец, и Промыслитель, и Воздаятель милостивый и праведный, в руке Которого все, следовательно, и я с душою моей. Помянув это, я воодушевлялся большею решимостию хранить закон Твой. Случалось нередко, что неприятности, бедствия, напасти и всякого рода неудачи наводили мрак на душу мою и колебали верность закону Твоему, но, помянув тогда же в ночи имя Твое и сознав, что все от Тебя и все строится ко благу моему, – я успокаивался и оставался верным закону Твоему. Таким образом, словами сего стиха пророк внушает, что всегдашнее памятование о Боге, не только днем, но и ночью, есть источник всякого утешения и полной крепости нравственного характера, всегда верного Богу. Всегдашняя память о Боге и хранении закона Его была для пророка причиною того, что он взыскал оправданий, или законоположений Господних, что он и выразил в следующем стихе: Сей бысть мне, яко оправданий Твоих взысках; т.е. «Он (закон) стал моим, ибо повеления Твои храню» (пер. с евр.). Очевидно, не иное что, а памятование о Боге заставило его взыскать оправданий Божиих. Взыскавший жизнь по оправданиям Божиим не может обойтись без того, чтобы не памятовать о Боге, ибо всякая заповедь, какую предлежит ему исполнять, есть Божия заповедь, а ему предлежит исполнять их непрестанно, так как все дела и отношения наши обложены заповедями.
    57. Часть мои еси, Господи: рех сохранити закон Твой. 58. Помолился лицу Твоему всем сердцем моим: помилуй мя по словеси Твоему. 59. Помыслих пути Твоя и возвратих нозе мои во свидения Твоя. 60. Уготовихся и не смутихся сохранити заповеди Твоя. 61. Ужя грешник обязашася мне, и закона Твоего не забых. 62. Полунощи востах исповедатися тебе о судбах правды Твоея. 63. Причастник аз есмь всем боящымся тебе и хранящым заповеди Твоя. 64. Милости Твоея, Господи, исполнь земля: оправданием Твоим научи мя.
   В восьмом осмистишии все стихи начинаются с буквы хет, что значитгрех. Поводом ко всем изречениям сего осмистишия является греховная жизнь людей. Но пророк говорит здесь не о самом грехе, а о том, как грешный человек, сознав свое греховное состояние, старается высвободиться из него, вырваться из уз греха, и какие с его стороны употребляются приемы для того, чтобы устоять на добром пути. Ему предстоит решить: или перестать грешить, или, отложив покаяние, ходить опять тем же путем греха, и вот он решает – хранить закон (ст. 57). Далее (в ст. 58) приносит покаяние и просит о помиловании. Но вот, и покаяние принесено, и разрешение грехов получено, что же делать потом? Надо обдумать новую жизнь и в общем, и в частностях, подвесть ее под заповеди Божий – возвратить ноги свои на свидения Божий(ст. 59). И это все сделано. Все предусмотренные препятствия для новой жизни были затем обдуманы, причем изъявлена и готовность к преодолению их (ст. 60). Всего опаснее, говорит пророк, были греховные привычки и разные связи с подобными мне грешниками, которые могли поколебать мое намерение хранить заповеди, но я уже решил не забывать закона Твоего, Господи (ст. 61). Таким образом, все связи с грехом порваны. Но искушениям еще не конец: чтобы укрепить себя в добре и запасаться силами для противостояния злу, пророк употребляет для сего три следующих могущественных приема: ночные бдения (ст. 62), общение в слове и молитве с людьми богобоязненными (63) и особенно – предание себя милости Божией (ст. 64).
Пс.118:57
   Люди избирают себе разные предметы, в которых чают находить удовлетворение своим желаниям и которым потом посвящают все свои занятия и все свое время; находят ли искомое – им самим это лучше знать. Но те, которые, минуя все, в едином Боге полагают свое последнее благо, действительно находят его в Нем, так как ничто не может дать довольства духу нашему, кроме Бога: таково уж свойство нашего духа, получившего свое начало от Бога. И вот, когда человек, как наш псалмопевец, чрез непрестанное взыскание оправданий, или законоположений Божественных, упражняясь постоянно в слове Божием и тем привлекши к себе благодать Божию, всецело подчиняется благотворному их воздействию, тогда, твердо решаясь жить по их указанию, он отвращается от всех прежних увлечений и говорит в глубине души своей; Часть моя еси, Господи. Отселе все прочь, Тебя единого буду искать, к Тебе единому стремиться. Рех сохранити закон Твой. Блуждал я доселе по распутиям греха, теперь полагаю твердое намерение хранить закон Твой, Господи, чтобы, угодив Тебе, стяжать Тебя и в Тебе обрести полное успокоение сердцу моему. Отселе Ты часть моя, и закон Твой – правило моей жизни! Такой решительный момент есть первый, главный и неточный порыв из области греха. После него и все прочее идет уже, хотя небеструдно, но небезуспешно. Человек стал уже твердою ногою на землю обетованную.
Пс.118:58
   Тот, кто уже решился оставить путь греха и избрал законный путь заповедей путем своей жизни, надеется только на молитву; надеясь, что Господь не отринет его молитву, он всем сердцем обращается к лицу Божию и просит помилования, о чем пророк и говорит: Помолихся лицу Твоему всем сердцем моим. Все покаянные чувства, одно за другим, вращаются в душе его: то стыд, что так унизился грехом, то – самоукорение, что мог бы, да не захотел, то сокрушение, что оскорблял столь милосердого Бога, то – страх: что, если в самом деле Бог отвергнет его покаяние, то – опять благонадежность, что Тот, Кто Сына Своего не пощадил для нашего спасения, – как же не даст прощения испрашиваемого пред лицем Его, Всевидящего?! Все такие чувства держат молящегося в напряженном состоянии, и он болезненно и с сокрушенным сердцем вопиет: помилуй мя по словеси Твоему! Помилуй согласно с тем, что сказано и написано в законе Твоем.
Пс.118:59-60
   Здесь пророк говорит о путях Божиих, по которым он должен направлять жизнь свою. Благодарение Богу, нам не нужно задумываться над тем, как нам жить, чтобы более уже не оскорблять Бога делами своими. У нас есть Евангелие, есть апостольские писания и писания пророков. Всюду пространно изображены пути Божий, пути, Им Самим определенные для нас. Помышлять о путях Божиих и с особым внимание относиться к свидениям Господним все-таки необходимо, и таким образом внимающий им устанавливает для себя твердые правила: занимайся только Богом и вещами божественными, все начинания и предприятия направляй лишь к тому, чтобы от них больше было добра во славу Божию, не ищи других утех и услаждений, кроме тех, кои о Господе. Собери все это и подобное сему и направь жизнь свою так, чтобы она вся шла по свидениями Божиим. Живя и действуя по этим правилам, пророк говорит, что он уже готов был ко всему этому: Уготовихся и не смутихся сохранити заповеди Твоя; по переводу с еврейского: «Спешил и не медлил соблюдать заповеди Твои», т.е. я уже не смущался строгостию и трудностию сих заповедей, каковые представляются в них нерадивым и ленивым. Пророк готовился и не смущался, а всегда хранил заповеди Божии, к исполнению которых обязывали его те или другие встречи. Иное возбуждало гнев, а он не гневался, иное возбуждало похоть, а он не похотствовал, иное приводило к осуждению, а он не осуждал, иное к зависти, а он не завидовал, иное заставляло тщеславиться, а он не тщеславился, а смирялся. Так и во всяком случае, с какою заповедию повстречался на пути жизни, ту и исполнял, и всегда точно и правильно, потому что ко всему этому уготовился.
Пс.118:61 Ужя грешник обязашася мне, и закона Твоего не забых.
    Ужя, от уже (греч. , лат. ftinis – веревка), значит: связки, веревки, которыми связываются те или другие предметы, отсюда – в нравственном значении: привязанности, привычки; в переносном смысле – сети. Слова: ужя грешник обязашася мне, по объяснению блж. Феодорита, означают: «веревки», которыми грешник чувствовал себя затянутым по обращении от греха к добродетели, это – или связи с грешниками – греховное сотоварищество, или свои греховные навыки, привычки, которые действительно суть верви, вяжущие всякого грешника туго-натуго. Порвать то и другое труднее всего, даже и тогда, когда они бывают порваны, трудность эта не уменьшается, ибо при встрече или с прежними обстоятельствами, или лицами в душе подымается буря воспоминаний, и сердце отзывается на них сочувственно. Тогда они заслоняют собою, как туманом, или облаком пыли, светлый лик закона, и безобразие свое преобразуют в заманчивую прелесть. Несмотря на это, я, говорит пророк, не забыл закона Твоего, не дал им затмить его в моем сознании.
Пс.118:62-64
   Изречениями сих стихов пророк указывает на то, какие приемы употреблял он для того, чтобы удобнее отторгнуться от уз греха, и прежде всего говорит о том, что он и в полночь, когда особенно удручает и тяготит сон, имел обыкновение вставать на молитву и для славословия Бога, и поступал так, конечно, ввиду того, чтобы противодействовать козням злых духов, которые особенно в ночное время воюют против людей, поощряя одних к размышлению и воображению злых дел, других – к самым грехам. По словам св. Амвросия, «не довольно днем молиться, – надобно вставать и ночью, и в полночь. Сам Господь проводил ночи в молитве, чтобы Своим примером возбуждать и тебя к молитве. Прежде говорил пророк: Помянух в нощи имя Твое (ст. 55), а теперь говорит: Полунощи востах, – чтобы научить и тебя не ночью только, но и в самую полночь вставать на молитву. Можно помянуть ночью Бога и не встать, можно встать и не стать на молитву, – а он говорит: встал в полночь и стал на молитву исповедатися Богу» [6, с. 240]. В следующем стихе пророк указывает на близкое общение с людьми, боящимися Бога и хранящими заповеди Его, как на особенно сильное средство противодействовать греху и утвердиться на пути благочестия. Прежде выставляемы были греховные связи с грешниками, как самое крепкое вервие, влекущее ко греху, теперь, в противовес тому, предлагается благочестное общение с богобоязненными и добродетельными людьми. В полунощноймолитве совместил пророк все труды, подъемлемые человеком в пользу добра в себе самом, в своем лице; в общении же с боящимися Бога и хранящими заповеди Его совмещает Он все, чем можем мы пользоваться к победе над злом от других, идущих тем же с нами путем, разумея здесь взаимную беседу, совет братский или заповедь старческую и взаимную любовь. Становясь всеми этими способами причастником с другими ревнителями добра, подвизающийся делается столько же сильным, сколько сильны все они вместе, и Бог посреде их. Указав на ночные молитвенные подвиги свои и на близкое общение с людьми богобоязненными и хранящими заповеди Божий, пророк как бы не довольствуется и этим, чтобы признать себя достойным милости Божией, которою преисполнена земля, и потому ко всему сказанному присовокупляет, чтобы Господь не лишил его этой милости. Он как бы так говорит-, не богатства прошу себе, не чести и славы, а ищу только научи меня, как благоугождать Тебе, верно исполняя все заповеди Твои: оправданием Твоим научи мя.
    65. Благость сотворил еси с рабом Твоим, Господи, по словеси Твоему: 66. Благости и наказанию и разуму научи мя, яко заповедем Твоим веровах. 67. Прежде даже не смиритимися, аз прегреших: сего ради слово Твое сохраних. 68. Благ еси Ты, Господи: и благостию Твоею научи мя оправданием Твоим. 69. Умножися на мя неправда гордых: aз же всем сердцем моим испытаю заповеди Твоя. 70. Усырися яко млеко сердце их: аз же закону Твоему поучился. 71. Благо мне, яко смирил мя еси, яко да научуся оправданием Твоим. 72. Благ мне закон уст Твоих паче тысящ злата и сребра.
   Девятое осмистишие идет под буквою тет, что значит: брение. С словомбрение, или грязь, соединяется, прежде всего, понятие о предмете неважном, ничтожном, можно сказать уничижительном. Так, нередко говорят: дело это совсем грязное. Но есть в природе и целительные грязи; и Господь Иисус Христос, «сотворив брение от плюновения», помазал им очи слепому и даровал ему прозрение. Значит, употребив простое брение, Господь сотворил чудо. Такое же брение, т.е. земля, смешанная с жидкостию, в руках скудельника дает в производстве разные изделия. В подобном же значении слово «брение» употреблено и апостолом Павлом: «или не имать власти скудельник на брении, от тогожде смешения сотворити ов убо сосуд в честь, ов же не в честь?» (Рим. 9:21) Как скудельник делает сосуды, подвергая брение разным операциям, так и Господь образует душу, подвергая ее разным воздействиям, внутренним и внешним. Эти образовательные в руках Господних средства суть духовные – благодать и слово Божие (ст. 65, 66), – и внешние, по Божию устроению, – жизнь скорбная или счастливая (ст. 67, 68), – и, по Божию попущению, нападки людей небогобоязненных (ст. 69, 70). Указав это, пророк как бы сводит итог образовательных Божественных действий и обозначает, сколь успешно то действие (ст. 71,72). Он коротко коснулся духовного воздействия на душу, а раскрывает больше то, как Господь внешнею участию прибегающих к Нему способствует их внутреннему преуспеянию.
Пс.118:65-66
   В лице человека, обращенного благодатию Божией от греха к добродетели, пророк как бы так говорит: изведал я опытом благость Твою, Господи, и теперь, вступая в новый порядок жизни и припоминая прежнюю жизнь и все то, как устроилось это вступление в новую жизнь, не могу ничего иного сказать, кроме того, что благость сотворил еси, Господи, с рабом Твоим; погибать бы мне, но вот благодать Твоя пробудила меня от беспечности, просветила слепоту мою, и извела меня из рова страстей и из брения тины греховной (см. Пс. 39:3). Слава долготерпению Твоему, Господи, не погубившему меня во время греховного моего безобразия! Благость сотворил еси, Господи, со мною по словеси Твоему. По какому же словеси? А вот по какому: «живу Аз, глаголет Господь, не хощу смерти грешника, но еже обратитися нечестивому от пути своего и живу быти ему» (Иез. 33:11). Разве это не благость Божия? Не будь такого сильного обетования, враг всех успевал бы ослепить и ввергнуть в отчаяние. Воспоминая это, пророк и исповедует, чтоГосподь сотворил благость с рабом Своим по словеси Своему, вполне согласно с тем, как обетовал. К сему исповеданию благости Господней пророк присовокупляет моление о научении его. Ты позвал меня, говорит, от греха на путь заповедей Твоих, я уверовал, что действительно нет другого пути кроме пути заповедей Твоих, и вступил на него. Дополни же дело благости Своей,научи меня, как идти сим путем, научи меня благости. «Молится, – говорит блж. Августин, – чтобы Бог вдохнул любовь к добру, сладкую, охотную, или, говоря прямее, да даруется от Бога любовь к Богу и ради Бога любовь ближнему» [7, с. 253]. Научи наказанию. Люди ненаказанные – то же, что ненаученные, – значит, неразумные люди. Стало быть, наказание есть разумность действования или уменье надлежащим образом действовать, мудрость практическая. Научи меня разуму, то есть ведению таинств веры. Как взошедшее солнце освещает все на земле и всю атмосферу делает светлою, так и ведение Божественного освещает всю область ума и все сущее и бывающее делает ясно светлым. Такая светлость дает вкусить радость жизни, прогоняет сони поднимает на дело и труд. Свет разуму сообщает вера, если она почерпается из Слова Божия и прививается благодатию Божией к сердцу того, кто все познанное обращает и в дело. Тем более духовной жизни нельзя научиться, если приступить к этому не с полною верою, что это заповеди Божий, что они идут к Богу и приводят к наследию вечного блаженства, каковую веру и выразил пророк словами: яко заповедем Твоим веровах.
Пс.118:67-68
   С такою же верою обращаясь к своему прошлому, пророк изображает его сначала под гнетом скорбных, тяжких обстоятельств, содействовавших вразумлению его и обращению к слову Божию (ст. 67), а потом в состоянии человека, взысканного благостию Божией и чрез то снова и еще более наученного оправданиям Божиим (ст. 68). По переводу того и другого стиха с еврейского, это место читается так «Прежде страдания моего я заблуждал, а ныне слово Твое храню. Благ и благодетелен Ты – научи меня уставам Твоим». Св. Афанасий Александрийский, от лица пророка, в объяснение сего говорит: «будучи предан бедам за прежние, мною содеянные грехи, доведен я до смирения, претерпев это по праведному суду Божию. Посему-то, подвергшись врачеванию, прошу научить меня и привести в познание, что смирение, до которого доведен я, служит к пользе и вразумлению моему» [3, с. 375—376]. Отсюда всякому, кого смирят обстоятельства, вот такой урок не стыдись сознать вину свою и исправиться, а затем блюлись, чтобы не согрешить опять. Пророк указывает здесь на то, как скорби и лишения обращают на путь добродетели. И опыты того, что так действительно бывает, повсюдны, хотя и не всегда. Так, для одного скорби бывают вразумительны, а другого они могут ожесточить. Такого скорее образумит неожиданное счастие, чем какие-либо потери. Вот такого-то человека и берет здесь пророк, и, как бы опасаясь, чтобы скоро не последовал удар свыше, молится: не наказывай, но, яко Благий, благостию Твоею научи меня! И так действует Господь не потому, что имеет власть и силу изменить участи людей, а потому, что так действовать лучше всего для них самих, для их последних целей. А так как и счастием ведет Господь к добру, то очень уместна и молитва: благостию Твоею, Господи, научи мя оправданием Твоим.
Пс.118:69-70
   В обоих этих стихах пророк свидетельствует о том, как людские напраслины способствуют нравственному совершенству человека, помнящего заповеди Божии, и о проистекающих оттого благотворных для него последствиях. В руках Божиих и все эти напраслины (неправда гордых) обращаются в орудия для образования человека и обучения его добру. Спаситель сказал св. апостолам, что Он изъемлет их из мира, и что за это будет ненавидеть их мир. Если бы, говорит Он, вы от мира были, то мир любил бы вас, как свои исчадия, ныне же, поелику Я изъял вас из мира, то мир не перестанет вас ненавидеть (Ин.15:19). Так это всегда и бывает: входит ли в соприкосновение с людьми века сего ревнитель о богоугождении, или нет, – одна известность о том, что он таков, отвращает от него живущих в самоугодии. И это понятно,— он обличает их собою. Они не могут отрицать, что и сами должны бы быть такими же, как и он, но терпеть не могут, когда напоминают им о том. Без вины виноватый богобоязненный человек со всех сторон осыпается укорами, напраслинами, обидами, оскорблениями. Не может он этого не видеть и, хоть благодушно терпит, но перед Богом праведно свидетельствует, что умножилась на него, и все более и более умножаетсянеправда людская. Что вы терпите скорби, говорит св. апостол Петр, об этом не скорбите много, – об одном только заботьтесь, чтоб это не было по вашей какой-либо вине (1 Петр. 4:12-15). Пророк называет здесь гордыми вообще живущих в забвении Бога, не хотящих знать заповедей Божиих, но вместе с тем сильных земли, держащих в руках своих какую-либо власть, или знатных и богатых. И в обыкновенных грешниках, при плохой внешней их обстановке, гордость есть главная причина греха, а тем более у таких, которые почему-либо выше других. Зазнается человек – и забывает Бога, и начинает презирать закон Его. Затем, уже не любы ему и все люди богобоязненные и строгие исполнители заповедей Божиих. Но как бы они ни злились, а я всем сердцем моим испытаю заповеди Твоя; буду исследовать и углубляться в значение Твоих заповедей, чтобы понять их во всей широте воли Твоей, выраженной в них, не обсекая их и не сокращая, потому только, что встречаю препятствия, и что это противно сынам века. И что же потом вышло умножения неправды гордыми и из верности заповедям человека богобоязненного? У тех сердце ожестело или отолстело, а этот вполне обучился закону Божию. Усырися яко млеко сердце их; аз же закону Твоему поучихся. Усырися сердце, ожестело как сыр. Молоко, сгустившись и ожестевши, становится сыром: так и сердце гордых, по природе мягкое, жестеет от неправды. «До того простерли гордость, – говорит св. Афанасий, – что сердце в них стало, как сыр» [3, с. 376]. «Это сходствует, – пишет блж. Феодорит, – с пророческим изречением; «Одебеле бо сердце людей сих, и ушима тяжко слышаша и очи смежиша» (Ис.бл О), сходствует и с тем, что в книге Исхода, сказано о фараоне: ожесточися сердце фараоново» (8:19). Посему пророк и говорит: они имеют сердце упорное, и сами претворили мягкость его в грубость, подобно тому, как сгущают и усыряют молоко; а я таял, поучаясь закону Твоему» [б, с 588]. «Сердце святых, говорит св. Афанасий, – утончено, а сердце гордых утолщено» [3, с. 376].
Пс.118:71-72
   Как успешно окончивший курс учения в каком-либо заведении изъявляет сердечную благодарность обучавшим его, так и пророк, прошедши Божию школу нравственного обучения горестями жизни и напраслинами людскими, почитает себя счастливым и благодарит Бога, введшего его в этот скорбный путь обучения и проведшего чрез него с успехом. Когда говорит: яко да научуся, – то указывает не цель Божию в смирении его, а свидетельствует о достижении ее. Мысль у него такая: ввел меня Господь в эту школу, чтобы научить, я прошел этот курс, и теперь, слава Богу, научен: иначе не научиться бы мне. И прошедший эту школу испытаний является очищенным, как золото в горниле, и сияет светлостию боголюбезного нрава, смирением, сокрушением, кротостию, правотою, милостивостию, чистотою, миролюбием и миротворением. Он есть один из числа тех, о коих свидетельствует св. апостол: «Иже Христовы суть, плоть распята со страстьми и похотьми: на таковых несть закона» (Гал. 5:23-24), потому что он (закон) не совне им предписывается, а является в них самих, водворенным в сердце их. Они как бы сродняются с ним и приуготовляют ему жилище в себе. Закон есть выражение воли Божией. Если законом полно все внутри, значит, волею Божией полно, элемент Божеский принят внутрь и срастворен со всем существом человека. Он и служит проводником для вселения внутрь Бога, и приготовляет ему достойное жилище. И вселяется любообщительный Бог, а где Бог, там все желанное и превожделенное. Почему и рек Господь: «Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят» (Мф. 5:8), – узрят не вне, пред собою, а в себе, у себя дома. Это блаженство дает закон, оттого пророк и говорит о нем: Благ мне закон уст Твоих паче тысящ злата и сребра. Под словами золото и серебро здесь представляются все блага мира сего, а словом тысящи выражается их количество бессчетное. Собери, говорит, бессчетное количество благ мира, они все ничто для меня, сравнительно с законом уст Божиих.


Вторая часть 17 кафизмы + молитва поминовения.

Комментарии (0) :

Нет добавленных комментариев...

Добавить комментарий:

NETDO.RU

Самому бесплатно создать сайт
Написать нам